в момент нападения он находился с американцем. В то время как американец был похищен, слуга был убит. Понятно?
Маленькие черные глазки инспектора сверкнули, но сам он сохранил невозмутимость.
– Понятно, сэр.
Он наблюдал, как полковник Кхак и Лам Фан вышли из дома, сели в полицейскую машину и уехали. Как только они скрылись, он облегченно вздохнул и обошел комнату, его темное лицо было озабочено. Он посмотрел на висевшую на стене картину, придвинул стул, залез на него и поднял картину. Он осмотрел отверстие в стене, установил картину на прежнее место, отодвинул стул и в задумчивости вышел из комнаты.
На другой стороне города, в маленькой, скудно обставленной комнате Нхан сидела на корточках перед матерью и дядей и второй раз объясняла, что им следует говорить, если полиция спросит их, где она находилась прошлой ночью.
Мать Нхан была маленькой сорокашестилетней женщиной. На ней была потрепанная одежда, ее взлохмаченные волосы обрамляли высохшее морщинистое лицо. Она выглядела значительно старше своего возраста. Ее муж служил официантом в отеле «Мажестик». Несколько лет назад он погиб в дорожной катастрофе, и на ее плечи легли все заботы по содержанию семьи. Она зарабатывала продажей цветов на рынке. Для них было спасением, когда Блэкки Ли пришел к ней и предложил Нхан работу в своем клубе. С тех пор ее мать бросила торговать цветами. Она пригласила брата жить вместе с ней.
Брат был значительно старше ее. Он был бестолковым человеком, который предсказывал судьбу возле гробницы маршала Ли Ван Дейта. Он не считался хорошим прорицателем, и денег у него было чуть-чуть. Его очень обрадовала возможность иметь бесплатный стол и жилище.
– Если сюда придет полиция, – негромко сказала Нхан, – вы должны сказать, что я пришла домой в одиннадцать и легла спать. Это очень важно.
Дядя, нахмурившись, искоса посмотрел на нее.
– Как я могу это сказать, когда тебя не было всю ночь? – спросил он после продолжительного раздумья. – Я весь вечер был дома. Ты даже не ложилась.
– Это верно, – сказала мама. – Ложь – мать всех несчастий. Мы не хотим навлечь беду на наш дом.
– Если вы не скажете этой неправды, – в отчаянии произнесла Нхан, – самые страшные несчастья обрушатся на нашу семью.
Дядя засунул под пиджак руку и почесал грудь.
– Если меня спросит полиция, – упрямо сказал он, – я скажу, что тебя всю ночь не было дома. Это избавит нас от несчастий. Твоя мать тоже должна сказать правду. Я всегда считал, что американец принесет тебе неприятности. Я бы хотел, чтобы ты не связывалась с ним.
– Если вы не сделаете то, что я прошу, – теряя надежду убедить их, сказала Нхан, – я лишусь работы и попаду в тюрьму. Через неделю у нас не будет денег, и мама снова должна будет торговать цветами.
Дядя сощурил глаза. Такая мысль не приходила ему в голову. Он, по всей видимости, должен будет покинуть этот уютный дом.
– Не надо вредить твоей дочери, будет нехорошо, если она потеряет работу, – обратился он к сестре после некоторого раздумья. – Кроме того, ты должна подумать о сыновьях. Если не станет денег, кто будет кормить их? Возможно, в конце концов будет лучше сказать неправду.
Матери не хотелось снова торговать цветами. С наигранной неохотой она согласилась с братом.
Наблюдая за ними, Нхан с облегчением подумала, что применила верную тактику.
– Итак, если полиция спросит вас, вы скажете, что я вернулась в одиннадцать и всю ночь не выходила из дома, – сказала она.
– Если это спасет наш дом от позора, а тебя от тюрьмы, – отозвался дядя, – мы вынуждены будем солгать. – Он повернулся к сестре. – Принеси-ка мне бамбуковую трость. В девчонке поселился дьявол. Я должен ради тебя и твоих сыновей изгнать его.
Мать встала и подошла к шкафу, где хранилась трость. Брат частенько учил этой тростью ее сыновей. «Сейчас, – подумала она, – будет негрешно поучить немного и дочь».
Полковник Он Дин Кхак откусил яблоко и погрузился в изучение отпечатанного на машинке протокола допроса, который подал ему Лам Фан.
Было пятнадцать минут девятого. Многое было уже сделано после его возвращения в управление. Были допрошены Донг Хам и Май Ланг То. Труп Хоума был отвезен к разрушенному полицейскому посту и положен в канаву, где были обнаружены трупы партизан. Личный секретарь президента был информирован о похищении американца. В свою очередь, об этом было сообщено американскому послу. Три офицера американской военной полиции прибыли к месту нападения, сделали фотографии, осмотрели «Крайслер» и проконсультировались с вьетнамской полицией.
Полковник, чавкая, жевал яблоко и просматривал ответы Донг Хама на вопросы, которые ему задал Лам Фан.
– Немного, – наконец сказал он и бросил бумагу на стол. – Неплохо бы разыскать девчонку американца. Она, возможно, ничего не знает, но у нас, по крайней мере, будет в этом уверенность. Кому-нибудь известно, где она проживает? Вели Нгок Лину разузнать в клубе. Там, конечно, известно ее имя.
Лам Фан наклонил голову.
Полковник швырнул огрызок в корзину для бумаг.
– В сообщениях девчонки ничего ценного, – продолжал он. – Прискорбно, но она настаивает, что слуга все еще на вилле. Старик, кажется, думает так же. – Он посмотрел на Лам Фана. – Когда будет сообщено, что парень уехал с американцем и был убит бандитами, с ними не оберешься хлопот. После допроса их американской полицией ситуация станет запутанной.
Лам Фан уже подумал об этом.
– У старика нет родственников, – сказал он. – Если с ним произойдет несчастный случай, это не вызовет осложнений. У девушки есть мать и отец, но умелая организация также устранит затруднения.
Полковник потер мясистые щеки.
– Поручаю это тебе, – сказал он. – Придумай что-нибудь. Государство заинтересовано в том, чтобы не было никаких осложнений.
Лам Фан наклонил голову. Он взял со стола протоколы и вышел из комнаты.
Чуть позже одиннадцати инспектор Нгок Лин прибыл в «Парадиз-клуб».
Ю Лан увидела, как он вылезал из машины, и, нажав кнопку, зажгла красный свет в кабинете Блэкки, предупреждающий о необходимости подготовиться к визиту инспектора.
Инспектор застал Блэкки читающим утреннюю газету.
Блэкки встал, поклонился и предложил инспектору стул. Вошла Ю Лан и поставила на стол две чашки чая. Она поклонилась и улыбнулась инспектору, ответившему на ее поклон. Их лица были бесстрастны.
Когда она вышла, инспектор попробовал чай, похвалил его и, взглянув на ожидавшего Блэкки, спросил:
– Вы знаете американского джентльмена мистера Джеффа?
Блэкки не ожидал такого вопроса. Однако его лицо сохранило вежливую улыбку, хотя мозг лихорадочно заработал. Сразу же припомнились непонятные намеки Джеффа насчет получения фальшивого паспорта. А теперь им интересуется
