Люди вокруг меня поглядывали вверх, в ночное небо, словно ожидая, что звезды изменят свое расположение или огромная полная луна станет кроваво-красной. Что-то новое и опасное явилось на Темную Сторону, и все они это чувствовали, как скот — приближение бойни. Все казались сильно, почти зловеще, встревоженными, а энергия ночи поднимала это еще на одну ступеньку.
Шагая взад и вперед перед гостеприимными дверями сомнительных заведений, зазывалы с новой силой расхваливали свои товары, в то время как на каждом углу призывы алых губ дочерей сумерек стали чуть более агрессивными. Людские волны перетекали с места на место, обычная прогулка уступала место точному движению, как будто клиенты опасались, что то, что они ищут, не окажется на месте, когда они туда доберутся. Новое «Специальное Издание» единственной ежедневной газеты Темной Стороны — «Night Times», просто поразило улицы, и люди толпились вокруг продавцов газет, почти выхватывая листы у них из рук, а потом оживленно обсуждая крупные черные заголовки. Я не сомневался, что Лилит была на первых страницах, а, возможно, и на большинстве других тоже. Мне нужно было, чтобы мой план заработал, прежде чем все начало разваливаться на части. И для этого мне нужен Мертвец.
Найти клуб приватных танцев, где он работал вышибалой, труда не составило. Для самого выдающегося линчевателя, темного ангела Темной Стороны это было некоторым падением и первой линией обороны против легионов мертвецов, но, похоже, имело и дополнительные льготы. Я остановился перед клубом и внимательно изучал его с безопасного, как я надеялся, расстояния. Мигающая неоновая вывеска над распахнутой дверью с трудночитаемым названием, не исчезающая, с цветами такими яркими и кричащими, что они прямо впивались в глаза. По обе стороны были неоновые фигуры танцующих девушек, вечно пританцовывающих, из одной неудобно-выглядящей позиции в другую, вперед и назад, вперед и назад. За грязным окном — фотографии гламурных девушек, которых можно было надеяться найти в клубе, хотя личный опыт меня убедил, что на самом деле, предлагаемые там девушки не имеют ничего общего с фотографиями.
У зазывалы, бездельничавшего около входа, имелись пальто кричащих расцветок, сдвинутый набок галстук-бабочка и улыбка, такая застывшая, чтобы это граничило с неестественным. Он начинал кукольником-чревовещателем, и так и не поднялся выше. Видя мой интерес, он уставился на меня ярко блестящими глаза и завел свою шарманку.
— Они мертвы, они наги, и они танцуют!
Я одарил его своим лучшим холодным взглядом.
— Я похож на туриста?
Он усмехнулся и отошел от двери, жестом пропуская меня. Я прошел мимо него со всем достоинством, возможным при данных обстоятельствах. Внутри клуба кто-то попытался взять мою куртку, и я отбросил его ударом кулака. Начало, как вы можете видеть, было положено…
Переход от холодной ночи к душному салону была резким, и я остановился в основном зале, набираясь терпения. Администрация убавила свет до комфортного сумрака, отчасти — чтобы предоставить клиентам чувство уединенности, но в основном, чтобы нельзя было толком разглядеть остальных посетителей. В воздухе было не продохнуть от дыма всех видов, перемешанного со зловонием пота, страсти и отчаяния. Там были мерзкого вида столы, стулья для случайного уединения и дешевые фанерные кабинки сзади для более частных встреч. Посетителями были в основном мужчины, в основном, люди, жадно уставившиеся на четыре отдельные освещенные платформы, где танцовщицы качалась взад и вперед под сверх-громкую музыки.
Все девушки — на платформах и среди зрителей, демонстрировавшие все, что у них есть, и что они могут делать, — все они были голыми, и все они были мертвыми. Духи умерших женщин, обреченные бродить по Земле за те или иные проступки, танцевали приватные танцы для живых. Некоторые казались совершенно реальными и цельными, в то время как другие были лишь струйками дыма или тумана, или отливающими всеми цветами радуги разноцветными гелями, вращающимися в огнях рампы. Большинство девушек переходило от одного состояния к другому и обратно — когда они топали, крутились, трясли своими грудями, покачивали бедрами и вращались, — и все время ближайшие клиенты получали их благосклонные широкие улыбки, не значившие ничего, вообще ничего. Призрачные девушки, танцы мертвых — смотреть издалека и не трогать.
У одной стены была задрипанная с виду стойка, прислонившись к которой стоял легендарный Мертвец собственной персоной. Формально он не был достаточно взрослым для подобного места. Мертвецу было семнадцать, и около тридцати лет прошло с тех пор, как он был убит — забит до смерти на улице за кредитки и сотовый телефон. Он вернулся из мертвых, после заключения сделки с кем-то, чьего имени он по-прежнему предпочитают не называть, и страшно отомстил своим убийцам, только чтобы обнаружить, что в результате заключенной сделки обрести покой для него стало невозможным. И поэтому он разгуливает по Темной Стороне, вечно молодой, вечно проклятый, дух, заключенный в собственное мертвое тело, творя добро в надежде, что однажды он сможет собрать достаточно благосклонности Небес, чтобы разрушить условия заключенной им сделки.
Он был высоким и юношески худым, в темно-фиолетовой шинели, накинутой на плечи, черных кожаных брюках и высоких сапогах из телячьей кожи. Он носил черную розу на одном из лацканов и большой плоскую черную шляпу, сдвинутую на затылок. Его одежда распхнулась, открывая мертвенно-бледное тело, скрепленное воедино швами, скобами и клейкой лентой. Он больше не чувствует боли, но по-прежнему его тело можно повредить. Если приглядеться, то можнобыло увидеть пулевое отверстие у него во лбу, заполненное строительной замазкой.
Его длинное белое лицо было усталым, с пресыщенным взглядом, лихорадочно блестящими глазами и пухлыми влажными бесцветными губами. Он экспериментировали с косметикой, но чаще всего не придавал этому значения. Длинные темные волосы падали на плечи сальными кольцами. Он выглядел спокойным, небрежным, даже скучающим. Он пил виски прямо из бутылки и ел неаполитанское мороженое прямо из бочонка. Когда я приблизился, он слегка кивнул.
— Привет, Тэйлор, — говорил он невнятно, из-за набитого мороженым рта. — Извини, что потакаю собственным слабостям, но когда ты мертв, нужно получать удовольствия, где только можешь. Я бы предложил тебе выпить, но у меня только одна бутылка. И не заказывай ничего из бара — цены там кошмарные, а напитки — еще хуже.
Я кивнул. Это я уже знал. Мне довелось однажды здесь побывать, работая над делом, и позволить дать себя убедить заказать что-то навроде шампанского. У него был вкус вишневой колы. Здесь все было не тем, чем казалось. Даже у официантки был кадык.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
