Для сравнения с сейнером скажем, что финвал — это тоже гигантский механизм, состоящий из костей, мышц, сухожилий и мозга, — механизм, превратившийся в процессе эволюции в совершенное орудие для преследования и поимки той же сельди — рыбешки длиной около тридцати сантиметров.
Кит обнаруживает косяк сельди либо при помощи зрения — а видит он под водой великолепно, — либо при помощи своей чрезвычайно замысловатой эхолокационной системы: он посылает звуковые сигналы низкой частоты и широкой направленности [6] и принимает отраженный звук, то есть эхо; таким образом кит «просматривает» находящуюся перед ним толщу воды на несколько миль вперед. Заметив косяк сельди — а финвал, очевидно, умеет отличать сельдь от других рыб такого же размера, — кит направляется к нему со своей обычной подводной крейсерской скоростью — около восьми узлов.
Приблизившись к цели, он резко разгоняется — узлов, видимо, до двадцати — и, изменив курс, принимается сужающимися кругами носиться, точно торпеда, вокруг косяка. При этом он поворачивается на бок, обратив к сельди свое брюхо. Спина у финвала серовато-черная, а его огромное брюхо покрыто блестящей белой кожей с высокой отражающей способностью. Окруженная этим сверкающим кольцом света, [7] сельдь сбивается в плотный косяк, как если бы ее сгоняла суживающаяся сеть.
Но вот кольцо света стянулось, рыба согнана. Тогда кит, широко разинув свою чудовищную пасть, внезапно бросается в самую гущу сельди.
Даже при внушительных размерах китовой пасти одной скорости было бы недостаточно для того, чтобы в полной мере окупить затраченные на охоту усилия. Поэтому кит пускает в ход еще один весьма необычный прием. Примерно две трети нижней части его туловища, от могучей нижней челюсти и до середины брюха, покрыты складками — получается нечто вроде гигантской гармони. Складки эти имеются у всех полосатиков; у финвала их около ста. Когда плывущий с большой скоростью финвал резко открывает пасть, складки растягиваются под давлением хлынувшей в пасть воды и вся передняя часть тела кита раздувается до колоссальных размеров. Так что хотя объем пасти финвала составляет всего несколько сот литров, охотясь, он почти мгновенно зачерпывает несколько тонн морской воды вместе со всем содержимым. Затем кит ловко захлопывает пасть; мускулатура, управляющая брюшными складками, сокращается, выталкивая ненужную воду сквозь щели по сторонам рта. Сельдь же удерживается бахромой китового уса, и, когда вся вода процежена, финвал языком проталкивает сельдь в свой весьма узкий пищевод, откуда она поступает в один из нескольких желудков. Вся операция занимает около десяти минут.
Стальные сейнеры способны ловить сельдь, мойву и прочую мелюзгу, только когда она плавает поблизости от поверхности моря; «сейнер» из плоти и крови не знает таких ограничений — кит умеет погружаться еще глубже, чем преследуемая им добыча. Совершенно очевидно, что финвал с легкостью плывет в течение получаса на глубине по меньшей мере ста метров, а при необходимости ныряет гораздо глубже и остается под водой дольше.
Неизвестно в точности, на какую глубину способны погружаться киты; зарегистрирован случай, когда финвал, которого подбили гарпуном с глубиномером, нырнул на триста пятьдесят с лишним метров.
Я описал обычную охоту финвала в дневное время. Но как он охотится по ночам? В том, что порой финвалы ловят рыбу и в темноте, сомневаться не приходится — это подтверждается наблюдениями. Эхолокаторы финвала работают ночью ничуть не хуже, чем днем, но как он обходится без заградительного светового барьера? Очевидно, темными ночами финвал не носится кругами вокруг своей добычи, а неожиданно, с налета, нападает на косяк. Такая атака, по-видимому, малоэффективна, и, наверное, по ночам регулярно охотятся только самки, вынашивающие или кормящие детенышей и нуждающиеся поэтому в более обильном и почти непрерывном питании.
Как ни поразительно сходство между приемами лова у кита и у человека, вооруженного современной техникой, между ними есть и существенное различие. Проглотив тонну-другую рыбы, кит прекращает ловлю и посвящает свой досуг другим делам — каким, нам неизвестно. У стального сейнера принцип совсем другой: экипаж его продолжает добывать рыбу, пока не загрузит полностью двухсоттонные трюмы.
До того как современный человек начал хищническую эксплуатацию Мирового океана, моря нашей планеты изобиловали сельдью — и китами. Теперь этому пришел конец. Перебив почти всех крупных китов, человек сейчас решительно уничтожает и сельдь. Прославленная некогда добыча сельди в Северном море быстро приходит в упадок. У берегов Норвегии, Англии и других европейских государств ловить сельдь уже не имеет смысла. Несколько лет назад практически прекратился промысел сельди у берегов Британской Колумбии, некогда богатейшего в мире района, и к 1967 году более пятидесяти тамошних мощных современных сейнеров проделали длинный путь через Панамский канал к восточному побережью Канады, где они теперь помогают очистить от сельди воды залива Фанди, залива Св. Лаврентия и районов, лежащих к югу от Ньюфаундленда.
Первые годы промысел был невероятно успешным. В 1969 году только в районе Ньюфаундленда было выловлено больше ста двадцати тысяч тонн сельди, которая почти целиком пошла на... рыбную муку и жир для нужд сельского хозяйства и промышленности. Непосредственно в пищу пошла лишь незначительная часть уловов. В 1970 году промысел вели еще более активно, однако добыча сельди сократилась на треть. Обследование, проведенное биологами в 1971 году, показало, что поголовье сельди не успевает восстанавливаться. Специалисты считают, что к 1980 году лов сельди в восточных канадских водах, а может быть, и во всей Северной Атлантике прекратится, потому что ловить будет просто нечего.
С исчезновением сельди угроза голодной смерти нависнет над такими важными промысловыми видами, как треска, палтус, пикша и даже лосось; все эти рыбы питаются сельдью, ими в свою очередь питается безудержно растущее человечество, а ему ведь тоже грозит в будущем голодная смерть.
Это, впрочем, отнюдь не волнует владельцев новых мощных комбинатов по переработке сельди, выросших, как грибы, по всему Атлантическому побережью Канады. Комбинаты эти (один из них построен в Бюржо и ожидается, что через пару лет он утроит свою мощность) представляют собой высокомеханизированные предприятия, не требующие ни крупных вложений, ни многочисленного штата. Большинство комбинатов, воздвигнутых на Юго-западном побережье, окупились в течение первых т р е х л е т. Сейчас они приносят огромный доход, причем владельцы рассчитывают получать от них прибыль даже после того, как вся сельдь будет уничтожена: они переключатся на мойву; но мойвой тоже питаются крупные северные промысловые рыбы, которые на протяжении бесчисленных столетий кормили человечество. Мойва — это изящная, прелестная на вид рыбка, обитающая только в северных водах, и вот за ней-то и будут посланы сейнеры, потому что ее сейчас, по-видимому, еще больше, чем было когда-то сельди.
