заурядном месте. Представьте себе парней, которые пытаются разгадать тайны Вселенной, а рядом с ними Пенни из кафешки. Противопоставление работы квантовых физиков, чьи открытия, возможно, изменят мир, фразе «Я работаю в
The Cheesecake Factory» казалось нам эдакой забавной дихотомией. А чизкейки из той кафешки и правда очень вкусные! Я лично обожаю у них чизкейк с шоколадной крошкой. А меню там – как книга: листать можно бесконечно! У этого места полно плюсов, и как хорошо, что компания любезно разрешила нам использовать ее название.
Удивительным образом в Калифорнийском технологическом институте (сокращенно Калтех) не были столь же любезны, когда пришло время обозначить место работы Шелдона и Леонарда.
Чак Лорри. В Калтехе поначалу не хотели, чтобы в шоу использовали их название или образ заведения, поэтому мы оставили эту затею. Когда же сериал вышел в эфир и приобрел популярность, с нами связались из института и сказали, что мы спокойно можем использовать слово «Калтех». Они посчитали, что это отличная реклама для института! (Смеется.) Кто-то там понял, что участие в перспективном сериале не повредит их репутации. Более того, таким образом больше молодежи узнает об этом учебном заведении и, возможно, выберет его для поступления. Так что да, они пошли на попятную, по сути говоря нам: «Валяйте, используйте название сколько влезет. И вообще, заходите поснимать у нас в кампусе, милости просим». Ну мы и зашли. Первая сцена с участием профессора Стивена Хокинга была снята в библиотеке Калтеха.
Но мы забегаем вперед. Давайте вернемся к пилоту. Пенни только-только рассказала, что недавно рассталась со своим бойфрендом-придурком. Она истощена эмоционально и физически и даже душ принять не может, потому что в ее квартире временно нет воды. Леонард предлагает ей сходить в душ у них, и пока Пенни в ванной комнате, в дверь стучат. Это Раджеш Кутраппали и Говард Воловиц, которые впервые появляются по прошествии двух третей эпизода.
Саймон Хелберг. Заходим мы с Куналом, два человека, которых никто еще в глаза ни разу не видел, и публика встречает нас аплодисментами. Такой сюр! Но в ту самую минуту мне стало ясно как дважды два, что у этого сериала есть будущее. Только мы начали съемки, и я почувствовал, что налицо крайне редкое сочетание людей, материала и энергетики, которое точно приведет к чему-то особенному.
Кунал Нэйэр. Мы были никтошками, а зрители начали нам аплодировать. Мне не с чем было сравнить, поэтому я подумал: «Что ж, видимо, так и должно быть!»
Едва войдя в квартиру, Воловиц упоминает лекцию Стивена Хокинга из МТИ[26] и пародирует голос профессора. У него на манишке фирменный значок с пришельцем, на поясе пряжка в форме геймпада для Nintendo (которую Хелберг забрал себе в качестве сувенира после окончания сериала). Леонард говорит, что у них гости, и Воловиц с Кутраппали должны уйти. Как только из ванной выходит завернутая в полотенце Пенни, Говард начинает флиртовать с ней и впервые упоминает коитус.
Ли Аронсон. Действия Воловица в первом сезоне сегодня вполне можно назвать сексуальными домогательствами. Когда я недавно пересматривал пилот, у меня промелькнула мысль, что в 2021 году зрители бы не приняли такой персонаж, как Воловиц.
Саймон Хелберг. Люди возмущались из-за некоторых слов или действий Говарда, и я был с ними полностью согласен. У меня и мысли не возникало, что персонаж нужно убрать из сериала, но играть его становилось намного веселее по мере того, как он постепенно облагораживался и стряхивал с себя слои пошлости.
Билл Прэйди. Кстати, у меня есть друг по имени Говард Воловиц. Он был моим партнером, когда я занимался компьютерным бизнесом. Сейчас Говарду уже под семьдесят, он живет в Коннектикуте и совсем не похож на нашего Воловица из «Теории…». Его имя мне понравилось из-за звучания. Однажды я спросил Говарда, можно ли его именем назвать персонаж сериала, и он был не против, сказав, что идея прикольная и она никак не повлияет на его жизнь. Разумеется, потом каждый раз, когда кто-то видел его кредитку или права, то непременно восклицал: «Да ладно! Неужели вас и правда так зовут?» (Смеется.) Говард познакомился с Саймоном, когда играл в массовке в одном эпизоде.
У Раджа была селективная немота, и он не мог говорить не только рядом с Пенни, но и рядом с женщинами вообще.
Билл Прэйди. Однажды я работал с парнишкой, который страдал от селективной немоты, – пусть его случай был и не тяжелым, но близко к этому. Говорит, заходит в помещение женщина – и он тут же замолкает. Словно механическая игрушка, у которой кончился завод. Наблюдать за ним было интересно.
Чуть позже в пилоте Пенни просит Леонарда забрать телевизор у ее бывшего парня Курта. Их вылазка оканчивается неудачей, и парни (Шелдон поехал за компанию) остаются без штанов. Это был первый раз из многих последующих, когда в кадре на Парсонсе будут только трусы.
Джим Парсонс. Да мне абсолютно все равно, надеты штаны или нет. Вот если бы меня попросили рубашку снять, мне уже было бы неловко. Но своих ног я никогда не стеснялся. Я прекрасно себя чувствую и в одном нижнем белье. Конечно, я не эксгибиционист, вы не подумайте. Просто на сцене в моей актерской голове что-то включается и я способен говорить и сделать то, что никогда не скажу и не сделаю спустя десять минут после ухода со сцены. Никогда! Штаны спадают по той же причине, если вы меня понимаете.
В пилотной серии Леонард (Джонни Галэки) и Шелдон (Джим Парсонс) пытаются забрать телевизор Пенни из квартиры ее бывшего парня Курта, а затем остаются без штанов. Фотография любезно предоставлена Кейли Куоко из личной коллекции
К окончанию эпизода Пенни благодарна парням за помощь и ей очень неудобно за то, через что им пришлось пройти по ее вине, поэтому она предлагает угостить их ужином. Пенни идет за кошельком в свою квартиру, а Шелдон проницательно замечает, что Леонард не теряет надежды однажды стать парнем Пенни. Леонард с вожделением смотрит на Пенни через лестничную клетку и говорит: «Наши дети будут красивыми и умными». На что Шелдон отвечает: «А главное вымышленными». Затемнение, аплодисменты.
Питер Рот. В тот вечер мы много обнимались с Чаком. И с Джимми Берроузом. И с Ниной Тасслер. Наверное, мы догадывались, что на сей раз у нас все
