Читаем без скачивания 2010 A.D. Роман-газета - Илья Стогоff

Два главных петербургских промоутера. Один известен тем, что как-то (очень давно) встретил в клубе несовершеннолетнюю Ксению Собчак и попытался ее напоить, чтобы потом увезти к себе домой. Второй не примечателен вообще ничем. Ребята молча пили коньяк и делали вид, будто дела у них идут лучше, чем они шли на самом деле. Барабанщик группы «SpitFire» в своей вечной шляпе-котелок. Олег Гаркуша с какими-то бабами. Несколько девиц, выискивающих, к кому бы подсесть. Одна очень небезопасного вида. Несколько рабочих сцены в комбинезонах и телевизионный оператор. Эти кушали гречневую кашу.

Кирилл купил себе выпить, а я сказал, что пока не хочу, и закурил сигарету. Самый первый раз в этом буфете я побывал почти двадцать пять лет тому назад. Не помню уж, какими такими хитростями я тогда пробрался за кулисы. В буфете я нагло подсел за столик к самым страшным панкам, которых смог разглядеть. Те и бровью не повели: раз парень сел, значит, так нужно. Самыми страшными панками в том году была группа «Алиса». Выступали они еще в классическом составе, без Кинчева.

От восторга не зная, что сказать, панкам я тогда задал самый дурацкий вопрос из всех возможных:

– А почему ваша группа называется «Алиса»? Парни наклонились ко мне поближе и открыли страшную тайну:

– Потому что, друг, мы живем в Стране чудес. Все, кто сидел тогда в этом славном буфете, были по одну сторону баррикад, а остальные – по другую. Двадцать пять лет назад подобные штуки что-то еще значили. А сегодня буфет – это просто место, где можно выпить. И восторга тех давних концертов никто уже не помнит. Когда я только-только начал ходить на такие концерты, казалось, что жизнь будет бесконечной, будто гитарное соло. Она будет состоять из музыки, смеющихся людей, стиснутых в единую толпу, и прочих прекрасных штук.

А теперь это был просто концерт. Не первый, не последний, не самый важный. Просто один из многих-многих тысяч концертов.

Сквозь дым я смотрел по сторонам, а вокруг курили и точно так же щурились на дым все остальные. После дождя оказаться наконец в буфете было приятно. Здесь было тепло и уютно. Все здесь друг друга знали. Причем давно. Все были рады друг друга видеть. Что-то вроде встречи одноклассников: позади куда больше, чем впереди, но пока мы вместе и есть еще порох в пороховницах.

Стулья в служебном буфете давно истрепались. Поистрепались и те, кто, сидя на этих стульях, провел жизнь. Девушки-группиз успели родить детей, по профилям которых можно изучать историю отечественного шоу-бизнеса. Щелкавшие девушек фотографы стали совсем седыми, а ведь какими орлами все они выглядели в те годы, когда главными панками страны считалась группа «Алиса»! Кто-то из прыгавших на том, давнем концерте уже умер. Думаю, когда спустя еще четверть века я снова соберусь сюда прийти, таких будет куда больше.

Прежде чем выйти в зал и послушать, кто же там сегодня выступает, полагалось заскочить в гримерки к знакомым рок-монстрам, перепожимать руки куче малознакомых персонажей и доказать самому себе, что ты не лыком шит и тоже чуточку монстр. Кирилл допил свой алкоголь, и мы пошли доказывать.

В гримерке группы «Агата Кристи» я выкурил сигарету. В гримерке группы «Ночные снайперы» еще две. Потом я выкурил еще где-то с четверть пачки сигарет и убедился, что за те несколько лет, что я отсутствовал в городе, тут совсем ничего не изменилось.

Гримироваться в гримерках никто не собирался. Внутри помещения было не протолкнуться. На столах стояли фрукты: виноград с косточками и порезанные на дольки апельсины. Все одновременно разговаривали, и висел дым. Русский рок-н-ролл – это ведь не музыкальный стиль, а приятельская компания. Не важно, есть ли у тебя слух и умеешь ли ты играть на инструментах. Если ты с нами – значит, ты внутри рок-н-ролла. А уж место для тебя найдется. Какое-то время я раздумывал, не попросить ли какую-нибудь работу у этих ребят. Впрочем, к тому времени, когда я докурил сигарету, думать над этим надоело.

Гости общались с хозяевами помещения. У барабанщика главного русского панк-коллектива спрашивали:

– Леха, хочешь пива?

– Не. Я для этого уже старенький. Сейчас отстучу свое и спать.

Барабанщик был седой, но мускулистый. Зубы у него были прекрасные, только слишком уж белые для петербургского климата, чтобы быть настоящими. Он стянул дорогой спортивный костюм, аккуратно расправил его на плечиках и теперь напяливал кретинскую кожаную жилеточку. Выглядело это будто пожилой клоун наряжается для детского утренника.

Несколько раз я терял Кирилла, а потом снова находил. В толчее не очень знакомый длинноволосый человек успел пожаловаться мне на жизнь:

– Ты помнишь, несколько лет назад в Петербург приезжали «Depeche Mode»?

– Ну?

– Их солист тогда был на пике героиновой зависимости. И после концерта группу я повел по барам, а его мы заперли в гостиничном номере. Причем, чтобы парень не искал приключений, вместе с ним я запер девушку.

– Ну?

– Недавно я встретил эту подругу и зачем-то увез к себе. Если честно, то просто был пьяный. Ну и «Depeche Mode», то-се. В общем, расчувствовался.

– И чего?

– Да в общем-то ничего. Только раньше эти «Depeche Mode» были для меня вроде как кумиры. А теперь у меня с их солистом один на двоих генитальный герпес. Который, как сказал врач, лечению вообще не поддается.

За десять минут до выхода на сцену директора групп каждый раз выгоняли посетителей в коридор. Когда всех выгнали и от «Агаты Кристи» тоже, я не пошел вместе со всеми в соседнюю гримерку, а остался стоять в коридоре.

Мимо прошагала группа «ЧайФ». Мужчины только что закончили выступление и выглядели смертельно усталыми. Более яркой иллюстрации к тезису «Рок-н-ролл мертв» невозможно было и представить.

Следующими после них выступал хэви-металлический коллектив «Ария». Если смотреть из зала, они казались жуткими: волосатые и растатуирован-ные дикари. А вблизи это были просто пожилые, увешанные копеечными цепочками дядьки с бритыми подмышками. Насколько я помнил, карьера их фронтмена началась в вокально-инструментальном ансамбле «Лейся песня». Причем вместе с будущим хэви-металлистом там пел Николай Расторгуев, который чуть позже ушел в группу «Любэ».

Смотреть на все это было невыносимо. На этот концерт я пришел, чтобы хоть как-то развлечься. Мне казалось, что после долгого перерыва все эти рок-н-роллистые штуки должны меня подбодрить. А вместо этого пыльные гримерки вогнали меня в депрессию. Я давно плюнул бы и ушел, но снаружи все еще шел дождь. Да и ехать мне было некуда. То есть можно было бы, конечно, уехать назад, в Африку. Там не бывает дождей, и богатый иностранный журнал готов был и дальше оплачивать все, что я для него напишу. Да только что бы я сказал жене?

От сигарет уже тошнило, но я все равно выковырял из пачки еще одну. На стенах в коридоре были вывешены старые раритетные плакаты. От нечего делать я почитал, что на них написано.

Сперва шли афиши аж сорокалетней давности – анонсы спортивных матчей. Странные названия команд, давно забытые страсти, чемпионаты, итог которых сегодня никто не способен вспомнить. Потом начались постеры советских поп-идолов: шестнадцать подряд выступлений певца Яака Йолы… Долгожданная новая программа Льва Лещенко… Концерт культовой гэдээровской группы «Апельсин». Насчет каждого второго концерта сообщалось, что это – «главное событие года».

Где-то со второй половины коридора начинались афиши концертов, которые я уже помнил. Впервые на большой рок-концерт я сходил еще за пару лет до того, как окончил школу. Он поразил меня, хотя подозреваю, что дело, может быть, и не в концерте, а в том, что я был совсем ребенком и мучительно пытался разобраться в наступающей взрослой жизни, которая уже началась, но была совершенно непонятной, а запястья мои еще не украшали шрамы от двух попыток суицида, и как мне было не сойти с ума от всего этого рок-н-ролла, если со сцены тогда говорили самые важные на свете слова?

Под конец шли афиши начала 1990-х. «При спонсорской поддержке лично г-на Тарасова представляем иностранную группу „Pet Shop Boys“, стоимость билета всего 200 тыс. руб.». «Фестиваль рок-н-ролла, юмора, песен и автомобилей на приз казино “Continent”». «Рейв-танцы до упаду – главное событие года». Тело г-на Тарасова вскоре после того концерта выловили в море у побережья Греции. Вернее, не все тело, а какую-то часть. Куда г-н дел свою голову, выяснить так и не удалось. Казино „Continent“ два раза пытались взорвать, а потом просто закрыли за несоблюдение правил пожарной безопасности.

Рок-н-ролл умер в 1991-м. Не только в России – по всему миру. В США его сменил хип-хоп, а у нас в том году компания приятелей, жившая на набережной Фонтанки, изобрела совершенно новую музыку рейв. Правда сам рок-н-ролл своей гибели не заметил. За прошедшие двадцать лет в этом мире ничего не изменилось. Даже кожаные брюки у ребят, похоже, остались те же. Будто режиссер щелкнул пальцами и картинка замерла. Мальчишкам идет шестой десяток, и во рту у них давно не осталось ни единого собственного зуба. Но меняться никто из них даже не собирается. На их календаре по-прежнему развеселый 1991-й.