Олоне показал себя хорошим командиром и на суше во время похода на Маракайбо, испанский город, построенный на берегу обширной лагуны (сегодня это территория Венесуэлы). Экспедиция вернулась на Тортугу с громадной добычей стоимостью более 500 тысяч пиастров – деньги, драгоценности, табак, какао и рабы. Губернатор острова получил 10 процентов добычи, а проданный товар принес еще 120 тысяч ливров. Только церковная утварь, награбленная в монастырях, была отложена в сторону. Она предназначалась для новой часовни на острове Тортуга в качестве покаянного дара флибустьеров. На счету у Олоне есть один замечательный морской подвиг: попав в плен в Кампече (Мексика, западное побережье Юкатана), он бежал вместе с несколькими черными рабами и добрался до Тортуги в маленькой лодке, преодолев в тяжелых условиях под парусом и на веслах 1200 морских миль. За исключением этого подвига, он зарекомендовал себя довольно посредственным и даже неумелым мореплавателем, кружа чуть ли не год по Мексиканскому заливу, да так и не сумев из него выйти. В 1671 году его корабль сел на мель у островка вблизи Картахены, порта на северном побережье Южной Америки. Часть потерпевших кораблекрушение моряков пала под градом индейских стрел, а остальные, в том числе и Олоне, которому уже исполнился сорок один год, попали в плен. Индейцы изрубили его на куски и съели.
Искатели приключений прибывали в Карибский бассейн без женщин. На острове Тортуга практически не было постоянных жителей. Нравственное состояние в этой среде, при полном отсутствии женщин, было неблагополучным. В 1665 году губернатор Бертран д’Ожерон решил исправить такое положение дел и отправил во Францию посланцев с поручением набрать невест для флибустьеров. Те, кого удалось заманить, отнюдь не были робкими, невинными барышнями. В основном их набирали среди проституток. Они знали, на что шли в надежде начать новую жизнь: долгое путешествие, жизнь на чужбине, всевозможные невзгоды, которыми чреват брак с незнакомцем.
Весть об отплытии из Франции двух кораблей с женщинами была привезена на Тортугу быстрым фрегатом и вызвала необычайное возбуждение. День ото дня нетерпение росло. Губернатор стал опасаться, что оно выльется в беспорядки по прибытии долгожданного женского груза, и ввел строжайшие меры.
И вот корабли вошли в порт. Флибустьеры неподвижно застыли на причале и на борту лодок, вышедших навстречу кораблям. Стояла удивительная тишина, все словно оцепенели. Невероятно: грабители и убийцы, привыкшие к дракам и яростным боям, оробели при виде женщин на борту прибывших кораблей! Именно женщины первыми нарушили молчание, но ни с той, ни с другой стороны никто не использовал грубых словечек, как можно было бы ожидать. Мало-помалу завязались разговоры: «Как прошло путешествие?» – и прочее в том же духе.
После небольшого отдыха «невесты» были распроданы на торгах. Каждая нашла себе суженого, даже не самые молодые и красивые. Каждая ушла с новым мужем. Исторически доказано, что все оказались хорошими женами, а со временем и хорошими матерями.
Позже на Тортугу прибыли новые женщины – далеко не все из них мечтали о замужестве. Девицы легкого поведения за несколько лет сколотили здесь состояние, так же как держатели кабаков, притонов и всякого рода торговцы, обосновавшиеся в морском квартале Нижняя Суша. Золото, добытое в корсарских походах, жгло руки флибустьерам. Они без счету тратили на попойки и ненужные пустяки. Эти грубые люди ходили увешанные драгоценностями, в богатых одеждах, до беспамятства напивались в тавернах, у девиц, прямо на пляжах. После нескольких дней безумной гульбы они уходили в море за новыми приключениями.
Повторим, что среди флибустьеров встречались не только головорезы. Часть их эпопеи поведал нам Александр Оливье Эксмелин, сын аптекаря из Онфлёра. Он выучился на хирурга, но вынужден был эмигрировать, поскольку во Франции гугенотам, сторонникам Реформации, запретили заниматься врачеванием. После довольно тяжелых первых лет, когда он трудился наемным рабочим у одного колониста, Эксмелин смог наконец заняться своей профессией. Его по достоинству оценили на флибустьерских кораблях, где он плавал судовым врачом. Ценим его и мы – за то, что у него возникла мысль взяться за перо.
Грамон, сын офицера Королевской гвардии, в четырнадцать лет убил на дуэли офицера, который слишком рьяно ухаживал за его сестрой. Дворянин по происхождению, кадет Королевского морского полка, потом офицер флота, Грамон решил стать флибустьером, чтобы жить было веселее. Он прибыл на Тортугу, уже завоевав высокий авторитет, поскольку захватил голландскую флотилию со столь богатым грузом, что ее называли Амстердамской биржей. Этот подвиг принес ему 80 тысяч ливров (пятая часть всей стоимости добычи), и почти всю эту огромную сумму Грамон растратил за восемь дней грандиозной попойки. Последние 2 тысячи ливров он поставил на кон – и выиграл достаточно, чтобы купить 50-пушечный корабль. Флибустьеры дрались за право служить под его началом.
Несколько крупных экспедиций покрыли Грамона неувядаемой славой.
Веракрус был одним из самых защищенных поселений испанцев: мощные фортификационные сооружения, пушки, гарнизон из 4 тысяч солдат. Кроме того, за несколько дней из Мехико могли подойти еще 16 тысяч человек подкрепления. У Грамона было семь кораблей. Он совершил вещь, немыслимую по тогдашним временам: ему удалось благополучно пристать к берегу ночью в нескольких лье от цели. Десант немедля двинулся в путь и еще до зари оказался перед главными воротами города. Перепуганные стражники послушно впустили вражеский отряд. Оказавшись внутри, флибустьеры заняли цитадель и окружили главные здания. Грамон добился от городских властей выкупа в 2 миллиона пиастров. Через четверо суток, когда на горизонте появились паруса испанского флота, его небольшая армада отплыла.
Взятие Кампече принесло намного меньше, поскольку горожане успели до появления флибустьеров вывезти и спрятать свои богатства. Грамон не был палачом. Он запрещал своим подручным – в пределах возможного – истязать людей, чтобы они заговорили. Грандиозная пирушка несколько смягчила досаду из-за небогатой добычи. В последний вечер Грамон в окружении своих офицеров сидел во главе стола.
– А теперь фейерверк!
Этот костер остался в истории. Грамон велел собрать все кампешевое дерево (синий сандал), хранившееся на складах, – дорогостоящий товар, самое драгоценное дерево в мире – и приказал поджечь. Ночь озарилась оранжевым пламенем, в небо потянулся благоуханный дым. Безумный каприз всемогущего сеньора.
– Ну разве смогут в Версале тягаться с нашей затеей? – воскликнул Грамон. – Любая их выдумка покажется сущей чепухой!
По возвращении на Тортугу губернатор сообщил Грамону, что тот назначается королевским наместником южной провинции Сан-Доминго. Версаль хотел вернуть на службу этого блестящего подданного. Грамон поблагодарил за честь, но не сказал, намерен ли приступить к своим новым обязанностям. В середине октября 1686 года он вновь вышел в море – на трех кораблях с двумя сотнями человек на борту. Он не сообщил, куда направляется. Паруса великого сеньора золотой поры флибустьерства исчезли на горизонте, и больше их никогда не видели.
Имя Генри Моргана по-прежнему заслуженно сияет в анналах британского флибустьерства. Он родился примерно в 1635 году в Уэльсе, в городке Лланримни, в семье зажиточного землевладельца. Но молодому человеку было тесно в родительских пенатах под серым небом. Привольная жизнь, драки, солнце, власть – вот что его влекло. Стать королем острова! Однажды он отправился искать счастья на Барбадосе, где целых пять лет должен был отрабатывать свой проезд. На острове своей мечты он был не королем, а скорее рабом. Следующие пять лет он провел на Тортуге рядовым разбойником, там, рыжий, коренастый, амбициозный и в меру жестокий, растерял остатки совести и хороших манер, привитых ему валлийской мамашей. В двадцать восемь лет Генри Морган по-прежнему мечтал о великих делах, однако не имел средств, чтобы их осуществить. Но удача улыбнулась ему. Один из его дядьев был назначен вице-губернатором Ямайки. В гнезде британского флибустьерства оперился стервятник, мечтавший стать орлом.
Его первые цели были скромными – рыбацкие суденышки, склады небольших испанских поселений. Но под защитой дяди Морган довольно быстро нашел способ развить свой талант. Вскоре губернатор Ямайки стал величать капитана Моргана адмиралом – каждое его возвращение существенно подпитывало финансы быстро развивающегося Кингстона (тогда Порт-Ройял).
Адмирал Ямайки всегда избирался общим голосованием флибустьеров острова, а губернатор утверждал его избрание. После того как со сцены ушел прославленный флибустьер Старик Мансфельт, Моргану даже не пришлось выставлять свою кандидатуру – его назначили под единодушные восторженные вопли. В его послужном списке числились нападения на богатые испанские города – ему удалось получить выкуп с Сантьяго на Санто-Доминго, с Гранады на озере Никарагуа, с острова Санта-Каталина, с Пуэрто-дель-Принсипе на Кубе, – не считая захватов на море многочисленных талионов.
