Читаем без скачивания Суер - Юрий Коваль

Поначалу именно это упражнение понравилось мне в четвертом измерении. Я то и дело наливал себе вермута, глотну - и поставлю на эту стенку, глотну и поставлю.

Капитан и девушка с персиками очень смеялись и советовали подвесить фужер с вермутом прямо в воздух, а вермут мысленно засосать.

Я так и сделал. И что же вы думаете: фужер повис чин чинарем, а вермут хлынул струей, да прямо в рот капитану.

- Я тебя мысленно опередил! - кричал Суер.

Туго соображаешь!

Но тут я взял да и опередил капитана и засосал сразу изо всех бутылок. Начался такой потоп, что девушка с персиками рассердилась.

- Всю скатерть мне испоганил, - ругалась она, - вермут не отстирывается!

- А вы что же, в четвертом измерении, неужто стираете?

- Стирают, друг мой, во всех измерениях, - строго пояснила девушка с персиками. - А то я знаю таких: придут в гости, грязи понатопчут, посуду перебьют, засрут, прости Господи, все измерение, потом два дня скреби да оттирайся!

- Извините, госпожа, - сказал я, - никак не предполагал такого. Но позвольте один вопрос. Вкус этого вермута показался мне чрезвычайно знаком.

- Вермут как вермут, - сказал капитан, - ничего особенного.

- Позвольте возразить, сэр. Этот вермут напоминает мне напиток, который изготавливал я сам, добавляя в него спирту, рому и джину.

- И, кажется, виски, - засмеялась девушка. - Конечно, это тот самый вермут, который вы пили на острове теплых щенков.

- Как же это так?

- А так. В этом ведь и смысл нашего измерения. Здесь все перепуталось, и в первую очередь время.

- Очень интересно и поучительно, - сказал я. - А могу я сейчас потребовать бутылочку кошасы, которую в свое время мичман Хренов выпил один, подло спрятавшись в кочегарке?

- Пожалуйста, но тогда мичману в прошлом ничего не достанется.

- И пускай не достанется! Ведь он спер ее из кают-компании.

- Ну, как хотите.

Девушка поковырялась отверткой в банке с ржавыми гайками - и бутылочка кошасы, оплетенная соломкой, явилась перед нами.

Мы с капитаном смеялись, как жеребцы, представляя себе мичмана, который спрятался в прошлом в кочегарке, вдруг - бац! - кошасы нету!

- Афронт! - кричал Суер. - Афронт!

- Ладно, - сказал я, - пожалеем мичмана. Вернем ему полбутылки обратно.

Благородно отпили мы полбутылки, а остатки назад мичману вернули, в прошлое, в кочегарку. Вот он, небось, удивился в прошлом, когда снова кошасу получил.

- Давай что-нибудь в прошлом с Чугайлой устроим, - сказал капитан.

- С ним и в настоящем можно устроить. Лучше вызовем кого из прошлого, ну к примеру, Калия Оротата, хороший он парень.

- Ну нет, - сказала девушка с персиками, - эдак вы сюда целый полк голых женщин понагоните. Я против.

Мы призадумались, и я внимательно глянул туда, в даль стола. Кажется, там и было прошлое. Поначалу я видел стены и зеркала, реки и фрегаты, вдруг Лаврушинский переулок, ресторан-поплавок возле кинотеатра "Ударник", трамвай на Малой Пироговке, Хоромный тупик, толпы, толпы, кто-то читает

стихи.

Вдруг что-то искривилось, что-то изменилось, замелькал туннель, какой-то коридор, больничные палаты... Бог мой! Неужто будущее?!

- Извините, мамзель, - сказал я, смахивая со лба остатки прошлого, - а как насчет будущего? Нельзя ли какое-нибудь видение оттуда? Ну хоть рюмочку перцовки?

- Пожалуйста, - сказала девушка с персиками, оглядывая меня с каким-то легким подозрением, - но тогда вы в будущем эту рюмочку не выпьете. А вдруг у вас в будущем перцовки не предвидится?

- Мда, вот это вопрос, - сказал Суер. - Но давай попробуем. Рискнем. И мне тоже рюмочку! Итак, просим две рюмки перцовки из будущего, одну - мне, другую - ему.

- Пожалуйста.

Девушка съела персик, с какими-то зловещими брызгами надкусила второй, взяла в руки керосиновую лампу и взболтала ее, как бутылку. Из лампы - черт подери! - потекла перцовка, да прямо в рюмки. Ровно две штуки по тридцать пять грамм.

Мы с капитаном облегченно вздохнули и тяпнули.

- Может, по второй? - спросил я.

- Эх вы, - вздохнула девушка, - да что вы все одно и то же: то вермут, то перцовка, то в прошлом, то в будущем. Я уж думаю: лезут в окно, так значит приличные люди, или синьоры, или кабальеро, а эти - черт знает что! им бы лишь все выпить в прошлом и в будущем. Подумали бы о душе, о любви...

- Извините, мадам, но и вы - все персики, персики... Это ведь те самые персики, которые вы ели в начале двадцатого века? Не так ли?

- Увы, это так, - печально вздохнула девушка. А ведь прекрасным, друзья, было ее лицо, и глаза такие ласковые, внимательные. Те несколько грубых слов, которые произнесла она, как-то не вязались с этим ее великим обликом, и я сказал ей об этом.

- Ничего не поделаешь, - сказала девушка, - поднахваталась здесь, в четвертом измерении. Да и в окно лезет порой Бог знает кто... да и там, на земле, висит картина Валентина Серова, на меня все смотрят, смотрят. Это ведь ужасно утомительно, когда на тебя все смотрят, смотрят... Великие артисты и натурщики понимают это, а художники не понимают, им-то лишь бы нас написать.

- Любопытно, - сказал капитан. - Ну а те, про которых написано не на холсте, а в книге?

- Тоже кошмар. Тут ко мне заходила Наташа Ростова. Огрубела, скажу вам. Просто мучается, когда про нее бесконечно читают. Пить стала, опустилась, за собой не следит.

- Печален ваш рассказ, - сказал Суер. - Я и не думал, что в четвертом измерении такие острые и вполне человеческие проблемы.

- Увы, четвертое измерение их даже добавляет, - вздохнула девушка. Легче всего в двухмерном мире, поверьте, ведь я изображена на плоскости. Но удивителен этот самый путь в четвертое измерение. Он ведет из третьего во второе, а уж потом в четвертое.

- Капитан, - сказал я, - девушка с персиками. Пожалейте... Выкиньте меня к чертовой матери в третье измерение, только чтоб я не расшибся. Где там ваша кувалда? Или отверткой можно?

- Обойдетесь без инструментов, - сказала девушка. - Печать четвертого измерения будет лежать на вас еще пять минут. Смело вылетайте через окно. За пять минут доберетесь куда хотите.

Я глотнул еще вермуту, схватил персик и кинулся в окно, а за мной сэр Суер-Выер. Как два гордых аэроплана, полетели мы над дверными косяками. Спотыкаясь, наступая на дремлющего мичмана Хренова, благополучно приземлились.

Потом мы долго стояли под окном, на котором все колыхались занавески, но девушка с персиками так и не выглянула помахать нам на прощанье рукой.

Глава XLVI. Трепет

В тяжелых плаваньях, в дальних странствиях всякое бывает: голод и мор, жажда пресной воды, миллюзии и фураж.

Но, поверьте, никто не ожидал, что на семьсот сорок второй день плаванья механик Семенов вообразит себя флагом.

- Я хочу развеваться! - кричал он, взбираясь на мачту. - Я должен трепетать на ветру, осеняя вас с самых высоких позиций.

Мы терпеливо ждали, когда же он долезет до флагового места.

И вот он долез, сбросил на палубу наш старый добрый флаг и принялся над нами развеваться, всячески называя себя подлинным флагом и частично знаменем с некоторым намеком на штандарт.

- Ладно, - сказал капитан, - в конце концов, мы можем сменить наш старый добрый флаг на механика Семенова. Пусть Семенов развевается, пусть будет флагом, но кто же, черт возьми, будет у нас механиком?

Некоторое время мы надеялись, что Семенову надоест трепетать на ветру, но ему не надоедало.

- В деле трепетанья я - неутомим, - кричал он сверху.

- Хрен с ним, пускай трепещет, - сказал Суер. - Уберите в рундук наш старый добрый флаг.

Мы убрали в рундук наш старый добрый флаг и занялись обычными судовыми трудами: пришивали пуговицы, развязывали морские узлы, варили в котлах моллюсков.

Через некоторое время мы и позабыли, что у нас вместо флага механик Семенов. Трепещет и развевается.

Семенову это не понравилось.

- Эй вы! - кричал он сверху. - Поглядите-ка на меня! Смотрите, как я здорово на ветру трепещу.

Но мы не обращали вниманья, насмотрелись уже на его дерганья и ужимки.

- Вы должны восхищаться своим новым флагом, - орал Семенов. - А то ползаете, как улитки!

- Давайте повосхищаемся немного, - сказал Хренов, дружок Семенова, жалко все-таки его, дурака.

- Повосхищайтесь, повосхищайтесь, - по-отечески разрешил нам Суер-Выер.

Ну, мы бросили швабры и моллюсков и покричали наверх:

- О! О! Какой у нас флаг! Как мы восхищаемся! Мы в полном восторге! Посылаем наверх свое восхищение!

Семенов смеялся от счастья как дитя и трепетал, трепетал.

Вскорости пробили стклянки - это стюард Мак-Кинг-сли призывал нас к полдневной чарке спирта. Обычно стклянка со спиртом вместе с чарками выносилась на палубу.

- Знаете что, - сказал Суер, - давайте на этот раз выпьем наши чарки в кают-компании. Неудобно, знаете, пить спирт под нашим новым флагом.

- Почему же, сэр? - спрашивали матросы.

- Боюсь, что флагу захочется выпить, а это может нарушить его душевное равновесие. Да и трепетать выпимши труднее.