— раздался оглушительный взрыв справа, где располагался ещё один мощный форт крепости.
— Ай да Шильдер, ай да сукин сын! — улыбаясь, произнёс я. — Пироман, маньячина!
И как я не смог раньше завести приятельские отношения с таким человеком? Героический же мужик! Только бы ему этого не сказать, на «мужика» точно обидится. Но лучше поздно, чем никогда, завести нужные знакомства, возможно, даже дружбу. Теперь пускай они с Тотлебеном только предлагают свои решения по укреплению русских приморских городов. Из кожи вон вылезу, но предоставлю все нужные материалы. Вот только, там уже и сейчас идёт строительство.
— Бах-бах-бах! — развёрнутые внутрь турецкие пушки поливали картечью и ядрами в сторону турок, концентрирующихся внутри периметра для контратак.
Было бы глупо не использовать то, что нам досталось от врага. Кроме того, таким образом мы расчищали себе дорогу, чтобы начать продвижение вглубь крепости. На других участках это уже происходило.
— Пошли! — решительно сказал я, когда увидел, как ещё на двух участках крепости уже были подняты русские флаги.
Внутри Селистрии уже шли ожесточённые схватки — за каждый дом, за каждый метр крепости. Если турки также будут продолжать воевать в эту войну, нам придётся сложно. И я, празднуя русскую победу, даже подниму тост за уничтоженную сильную турецкую волю. И пусть я скажу про то, что нам пришлось тяжело, но главный акцент будет сделан на слове «уничтоженную».
У крепостных стен я оставил один отряд дожидаться нашу артиллерию, использовать которую предполагал в крепости. Наши два казнозарядных орудия с нарезными стволами были достаточно компактными, чтобы пара десятков бойцов смогли их передвигать.
* * *
Муса Хулуси-Паша, комендант крепости Селистрия, а также командующий всеми турецкими войсками рядом с крепостью, недоумевал, что происходит. Русские будто взбесились, как будто опились тех напитков, которые в древности делали из человека берсерка — несокрушимого воина.
Атака, начавшаяся с первыми лучами солнца, застала командующего врасплох. Турки уже знали, что в лагере русских царит уныние, были они осведомлены и о том, что командующий русскими войсками князь Паскевич ранен, собирается покинуть расположение войск. И всё это указывало лишь на то, что русские скоро должны снять осаду и уйти. Об этом же говорили и английские с французскими офицеры.
— Что вы предлагаете? — кричал на французского советника комендант крепости.
Пьер-Мишель Леруа не знал, что предложить. Разве что, если только не учитывать вариант с бегством, который можно было бы назвать тактическим отступлением, и даже послать в газеты формулировку: ' отошли на более выгодные позиции'. Хотя более выгодных позиций, чем являлась сама крепость Селистрия, придумать сложно, если только не держать оборону уже непосредственно на горных перевалах, ведущих вглубь Балканского полуострова.
— Лишь только в одной цитадели, если вся остальная крепость будет взята, мы не удержимся. Английское оружие досталось русским, и они им пользуются. Заметили, как издали они выбивают и орудийную прислугу, и офицеров? — ударился в пространные размышления француз.
— Леруа, вы идиот⁈ — уже не считаясь с приличиями, выкрикнул Муса Хулуси.
— Я попросил бы вас! — выкрикнул француз и дёрнулся в сторону коменданта крепости.
Два револьвера и три ятагана были направлены в сторону француза. Личная охрана турецкого военачальника не дремала. И не было у турок особого пиетета перед французскими офицерами. Все прекрасно понимали, что именно турецкими трупами французский император хочет выложить себе дорогу к величию.
Отступив на пару шагов назад, сделав пару вздохов-выдохов, француз взял себя в руки и сказал:
— Мы не удержим больше крепость. Уже более четырёх тысяч защитников просто уничтожены. Русские захватили большую часть орудий. Они очень умело действуют внутри крепости, уже обстреливают цитадель. Муса Хулуси-паша, время уйти ещё есть. Вы можете отправиться в расположение корпуса западнее Селистрии и начать сразу же контратаку на крепость, приказав защитникам держать её до последнего. Только так…
Комендант задумался. Русским так и не удалось перекрыть западную дорогу, ведущую вдоль Дуная к турецкому корпусу. По этой дороге он относительно спокойно может быстро перейти в расположение корпуса, предварительно послав туда своего адьютанта, чтобы изготавливались к бою. А после можно нанести сокрушающий контрудар. Русские будут уже уставшими, они погрязнут в сражениях внутри крепости…
— Я прошу простить меня, мсье Леруа. Был резок с вами, но такие обстоятельства, что не до приличий. Вы правы. Мудрое решение — отступить, чтобы после победить, сокрушить, уничтожить русскую армию, — всё более торжественно и пафосно говорил комендант крепости Селистрия Муса Хулуси-Паша.
Турецкий военачальник, как и большинство людей, испытывал жуткий страх. Он понимал, что крепость уже сдана. Дело только во времени, когда именно русский флаг будет развеваться над цитаделью. И да, комендант хотел бежать. Он хотел сохранить свою жизнь, а также очень большую казну. Французы и англичане не поскупились, и в крепости было столько денег, сколько никогда бы не позволили себе турки тратить. И маркитантов здесь также хватало, чтобы было что и у кого покупать.
Муса Хулуси-паша, отдав приказ держаться до последнего, с небольшим отрядом самых верных воинов, численностью уже менее двух сотен, отправился в расположение корпуса. Уже прибыл вестовой, разминувшийся с тем посланником, которого отправил комендант. Был запрос, как поступать турецким войскам, расположенных в пятнадцати и двадцати верстах от крепости, прикрывавшим главную дорогу снабжения турецкой цитадели.
Пять карет были полностью гружены серебром и золотом. Пришлось даже использовать и телеги, на которых так, на всякий случай, чтобы не достались врагу, комендант вёз некоторые флаги турецких полков.
Комендант стремился быстрее оказаться в лагере своих войск, его люди нещадно били всех, кого встречали на дороге и кто мешал продвигаться отряду Мусы. И тут…
— Бах-бах! — в семи верстах от крепости, как раз между Селистрией и тем корпусом, который базировался недалеко от турецкой цитадели, на отряд Мусы Хулуси-Паши напали.
— Уходите, господин! Это казаки, их три сотни! — выкрикивали охранники турецкого военачальника.
Муса Хулуси посмотрел за спину, туда, где была оставленная им крепость. Он почувствовал, а потом и резко извлек из тубуса зрительную трубу, и, несмотря на то что воздух вокруг был наполнен свинцом, в нее смотреть.
— Это полное поражение! — удручающим голосом произнёс турецкий военачальник. — Русские взяли цитадель сходу.
К коменданту крепости пришло понимание, что он теперь уже не комендант. Так как крепость Селистрия теперь русская. Расчёт на то, что штурм будет продолжаться ещё не менее пяти-шести часов, не оправдался. Видимо, сегодня русским благоволит их Бог, а Аллах наказывает
