что издали меня могут не разглядеть, а ассоциация с грузовиком, на котором я приехал, у Нади с Вовой единственная — от него нужно держаться подальше.
Вышел из машины. Крикнул:
— Это я! Выходите!
Через минуту увидел вдали мерцание Щита.
Похвалил, когда мерцание приблизилось:
— Молодцы! Но это правда я. Можешь опустить Щит.
Мерцание погасло. Скоро Надя и Вова подбежали ко мне.
Надя всплеснула руками.
— Господи, Костя! Что с тобой?! Ты весь в... в... я даже не знаю, что это!
— Смола, — подсказал я.
Вова посмотрел на меня. Перевёл взгляд на лежащий на дороге «труп». Медленно проговорил:
— То есть, мне не померещилось?
Я качнул головой:
— Нет. В грузовиках сидели големы.
Надя ахнула:
— Так вот почему им было совсем-совсем не жалко? Ни машин, ни себя?!
— Именно поэтому, — кивнул я.
— Кабы своими глазами не увидел — в жизни б не поверил, что такая дрянь бывает, — пробормотал Вова. — В нашем квартале расскажи кому — на смех подымут.
— Насчет рассказать — забудь, — приказал я. — Чтоб никому — ни слова о том, что здесь видел. Понял?
— Дурной ты, что ли, сиятельство? — обиделся Вова. — Я пока ещё из ума не выжил, про такое болтать. Сам-то как?
— Жить буду. Только... — Я показал опухшие, перепачканные в смоле руки.
Надя ахнула.
— Сядешь за руль? — спросил у сестры я.
— Лучше я, — сказал Вова. — Барышне с этакой дурищей управиться — тяжеловато будет.
— Ничего подобного! — фыркнула Надя. — Справлюсь не хуже тебя!
— Справится, — кивнул я. — А на тебя другие планы. Сейчас доберёмся до ближайшего телефона, ты позвонишь и вызовешь дорожную службу. Аварию надо зафиксировать.
— А что мне им говорить?
Я пожал плечами:
— Скажи, что ехал, никого не трогал, обкатывал новую машину. Вдруг откуда ни возьмись — грузовик на бешеной скорости. Твой автомобиль раскатало в блин, грузовик тоже разбился. Ты уцелел благодаря магическому амулету. Подошёл к грузовику, думал, может, водитель выжил. А вместо водителя увидел... Ну, в общем, сам придумай, что сказать. Только испугайся при этом понатуральнее. Пусть полиция делом займётся. Чем чёрт не шутит — вдруг раскопают что-нибудь.
— Понял, — кивнул Вова. — А испугаться — это запросто. Тут даже придумывать ничего не надо. До сих пор как вспомню, так вздрогну.
— Ну, и про нас с Надей — ни слова, — закончил я. — В машине ты был один.
— Понял, — вздохнул Вова.
Мы рассаживались в кабине грузовика. Надя — за руль, мы с Вовой — на пассажирском сиденье. Вова печальным взглядом смотрел на размазанные по асфальту останки того, что ещё полчаса назад было предметом его гордости.
— Прости, что так получилось, — проследив за взглядом Вовы, сказал я.
— Да ладно уж, — отмахнулся он. — Живы остались — и то хлеб. Как вернусь в город, в церковь зайду свечку поставить.
Я кивнул. Посоветовал:
— А сразу после церкви — в автосалон зайди. Выбери себе новую машину.
— Шутишь, сиятельство? — вскинулся Вова.
— Да какие шутки? Ты ведь из-за меня без транспорта остался.
— Но... — начал Вова.
— Не спорь, пожалуйста, — коснувшись его руки, строго сказала Надя. — Костя всё правильно говорит. Как человек чести, он обязан компенсировать тебе убыток. О! — Глаза её загорелись. — Костя! А Вова ведь может выбрать любую машину, правда?
Мы с Вовой переглянулись.
— Что ты скажешь о новом «Паккарде»? — Надя восхищенно всплеснула руками. — Я видела в автосалоне на Невском небесно-голубой! Просто сказочно красивый, вы не представляете!
Вова закатил глаза. Молча, но вполне красноречиво.
— Заводи машину, сестренка, — вздохнул я. — Поехали.
* * *
Вову мы высадили на ближайшей заправке — предусмотрительно остановившись заранее, так, чтобы возможные посетители не увидели наш покореженный грузовик. На руку играло то, что время было позднее, и дорога по-прежнему оставалась пустынной. Если люди, сидящие в редких машинах, попадающихся нам навстречу, и удивлялись потрепанному виду грузовика, внешне это никак не выражалось.
Остановившись у ворот имения, Надя требовательно посигналила.
К воротам подошёл заспанный привратник. Ругаться он начал ещё издали.
— Куда прёшь, скотина?! — донеслось до нас. — Зенки залил по дальше некуда, али с рождения безмозглый? Тут тебе не кабак, а имение князей Барятинских! Проваливай, покуда я полицию не вызвал!
— Не шуми, Степан, — попросил я, высунувшись в окно. — Свои. Открой ворота, пожалуйста.
— Ваше... сиятельство?! — поперхнулся заготовленными словами Степан. Поднял выше фонарь, который держал в руке. — Константин Алексаныч?.. Барышня?..
— Да-да, это мы, — Надя тоже высунулась в окно. — Открой, пожалуйста.
Привратник, перекрестившись и что-то неразборчиво пришептывая, открыл ворота. Надя загнала грузовик под навес.
— Позови деда, — сказал сестре я.
Надя убежала.
— А ты принеси мешки для мусора, — попросил я привратника.
Знал, что мусор горничные собирают в специальные плотные мешки, которые складывают в хозяйственной пристройке у ворот. Рано утром за мусором приезжала машина из какой-то службы, нанятой Ниной.
Взяв у Степана мешки, я сказал:
— Всё, можешь идти. Ты больше не нужен, — и полез в кузов.
— Подсобить, ваше сиятельство? — предложил Степан.
Он перестал разглядывать перемазанного в смоле меня и теперь со всё более возрастающим интересом следил за моими действиями.
— Что это у вас тама? — попытался заглянуть в кузов.
— Да так, ничего особенного. Грибов набрали по дороге.
— Грибо-ов? — изумился Степан.
Находясь в этом мире, я всё более убеждался в том, что слова «прислуга» и «любопытство» — синонимы. И временами это здорово раздражало. Моя бы воля — жил бы один, на полном самообслуживании... Но пока об этом не приходилось даже мечтать.
— Ты не расслышал с первого раза? — я холодно посмотрел на привратника. — Повторяю: можешь идти.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — мгновенно погасил любопытство Степан.
За то недолгое время, что в Барятино прожил я — не мажор Костя, а Капитан Чейн, — среди прислуги, оказывается, успело сложиться обо мне стойкое и вполне однозначное мнение.
«Молодой барин» крайне редко чего-то требует, но, ежели вдруг требует — исполнять его требование нужно немедленно.
«А то, говорят, как глянет — похуже самого Григорий Михалыча, — со смехом пересказала мне
