Очень скоро она поняла, что бродить по Нью-Йорку — совсем не то что гулять по Парижу. Бесцельно блуждая по лабиринту треугольных улиц, она вдруг вышла к метро — и почувствовала себя ужасающе маленькой среди бесконечных прямых авеню с одинаковыми скругленными углами. Джейн удивилась, когда добралась до тридцатых улиц: ей казалось, что она гуляет совсем недолго.
Она уже не знала, что расстраивает ее сильнее — внезапное возвращение магии или тот факт, что Линн непостижимым образом сорвала ее собеседование. Когда девушка добралась до парка на Вашингтон-сквер, робкая догадка о вмешательстве свекрови превратилась в полную уверенность. «И зачем я сказала, куда иду?» — мысленно ругала себя Джейн, хотя и не могла вообразить Линн звонящей в приемную «Конрана и Ко». Она знала, что Дораны влиятельны, но даже не представляла, какой властью нужно обладать, чтобы дернуть за нужную ниточку менее чем за час, зная только название фирмы. Джейн слышала, что статус человека в Нью-Йорке определяется его знакомствами. Что ж, она умудрилась связаться с людьми, которые знали в этом городе абсолютно всех, и пока это работало против нее.
Пересекая 37-ю улицу, девушка едва не попала под колеса такси. Вдали замаячила громада Метлайф-билдинг, и ее внезапно охватило чувство одиночества. Сейчас она бы многое отдала за беззаботную болтовню с коллегами, обмен понятными только им шутками и невинные дурачества, которые можно позволить себе лишь с близкими подругами. Малкольм был замечательным, но он не мог заменить для нее весь мир, — а Линн, похоже, именно этого и добивалась.
А еще она вдруг с удивлением поняла, что скучает по Ба. Джейн привыкла думать о себе как о сироте, беглянке, человеке с трудным прошлым. Однако, несмотря на все их разногласия, девушка знала: если ей потребуется помощь, если небо обрушится на землю и ей будет некуда идти — в Эльзасе ее ждет бабушка. Может быть, и не с распростертыми объятиями, зато точно со стаканом ликера и огромным куском домашнего пирога. И с любовью.Она снова подумала о причине удушливой бабушкиной гиперопеки, и эта мысль привела ее к другой, не менее болезненной.
Лучше бы она мне рассказала.
Джейн покрутила гладкое серебряное кольцо на среднем пальце. Даже в последнем письме Ба не изменила своей обычной краткости и говорила строго по существу, оставив внучке больше вопросов, чем ответов. Та «обладала силой», но не знала, как ей пользоваться — точнее, непользоваться. Наверняка Ба сумела бы объяснить, почему Джейн слышит мысли лишь некоторых людей — а еще ломает электроприборы, когда выходит из себя. Она могла бы рассказать мне о родителях.
Девушка знала, что их автомобиль занесло на узкой горной дороге в Северной Каролине. В тот вечер разыгралась страшная гроза; к счастью, десятилетняя Джейн была у соседей. До прощального письма Ба она никогда не задумывалась, почему их семья уехала из Франции, а сейчас ее мучило и множество других вопросов: кем на самом деле была ее мать? Правда ли она познакомилась с отцом на катке, или это был колдовской брак по сговору? Конечно, тогда возникал вопрос, знал ли отец о способностях жены — и как к ним относился. Пользовалась ли она своей магией открыто или скрывалась, как Ба? Что происходило, когда она выходила из себя? Гасли лампочки, как у Джейн, портилась погода? Что-то третье?
Каблук Джейн провалился в трещину на асфальте, и она чуть не упала, ошарашенная новой догадкой: вдруг ее мать вызывала бури? Что, если она ругалась с отцом, пока тот был за рулем? Было ли это рядовое дорожно-транспортное происшествие — или что-то другое?Увы, единственный человек, который знал ответы на эти вопросы, теперь покоился в земле.
На 45-ой улице девушка очутилась в облаке ароматного дыма и вдруг поняла, как сильно проголодалась. Вот тебе и лосось на гриле.Она даже не доела свою порцию — большую часть обеда с Линн Джейн просидела с открытым ртом. Девушка остановилась у тележки, купила хот-дог у коренастого мужчины с сильным акцентом и принялась с аппетитом есть. Сосиска оказалась на удивление вкусной, и Джейн едва удержалась от искушения купить еще одну на 51-ой улице.
К 60-ой ее пешеходный энтузиазм наконец иссяк, покалывание в ступнях перешло в жжение, и девушка малодушно подумала о том, чтобы проделать остаток пути на такси. Остановило ее то, что подумает водитель, когда она назовет адрес через восемь кварталов. Конечно, Линн такая мелочь не остановила бы — но если бы Линн нужно было куда-то добраться, она бы воспользовалась услугами своего шкафообразного шофера. Пожалуй, я еще нескоро научусь «быть Дораном».
Джейн крепче сжала ручку сумки и мужественно дошагала до мрачного фасада дома номер 665. Девушка мысленно возликовала, когда ей удалось вспомнить код, но все побаивалась, что кодовый замок ударит ее током. Оказавшись в фойе, она неуверенно кивнула вечно сонному Гунтеру и с облегчением прижалась лбом к прохладной деревянной панели, пока лифт отсчитывал этажи с первого по шестой.
К счастью, когда двери раздвинулись, за ними стоял единственный человек, которого она хотела и была готова видеть — Малкольм. Так хорошо знакомая ей улыбка, темно-русые очаровательно взлохмаченные волосы, расстегнутый воротник кремовой рубашки, обнажающий треугольник кожи над смуглыми ключицами.
— Ты что, бежала марафон?
— Просто гуляла. Правда, от самой 4-ой улицы — и на каблуках.
— Кажется, тебе срочно нужен мартини и креольский суп гумбо, приготовленный по оригинальному рецепту.
Мужчина протянул руку, и Джейн, благодарно оперевшись на нее, захромала по коридору.
— Замени мартини на шардоне, и я твоя. Ты же помнишь, что собираешься жениться на француженке? Кстати, если уж на то пошло, — и она смерила жениха подозрительным взглядом. — В тебе нет ни капли креольской крови. И когда это ты научился готовить?
Если не считать бесславной утренней битвы с яичницей, девушка не могла припомнить, чтобы Малкольм ел где-нибудь, кроме ресторанов.
— Я не научился, — признал он без тени смущения. — Но я знаю одного шеф-повара, который сможет устроить так, что я буду помешивать что-то в кастрюле, когда бы ты ни зашла на кухню.
Джейн не удержалась от улыбки.
— Давай я поверю тебе на слово, а ты уговоришь этого шеф-повара прислать гумбо в комнату? Я не в настроении для официального обеда.
— Идет.
Через двадцать минут они сидели в мягких креслах перед потрескивающим камином и вдыхали острый запах каджунского супа. Джейн со счастливым вздохом пошевелила пальцами ног.
— Так лучше? — поинтересовался Малкольм, подняв бровь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
