Вот главнейшие изменения эпохи индиаменов[33], фрегатов, клиперов, хронометров Гаррисона, Ле Руа и Берту: прогресс на 20 % многократно снижает затраты на преодоление дополнительного расстояния. Радиус кривизны пространства увеличивается достаточно, чтобы мир, лежащий за пределами ойкумены XVI века, стал относительно легкодоступным. Между 1760 и 1770 годом мир открывается, чтобы вскоре вновь стать закрытым, но уже не относительно масштабов возможностей человека эпохи Просвещения, а относительно диаметра всей земли. Победа великой Европы раскупорила замкнутый универсум, прежде чем в последние десятилетия XIX века были закрыты последние «границы». Вплоть до 20 июля 1969 года.
Глава 2
ПАРАМЕТРЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
Скромный прогресс, расширивший сферу сообщения между людьми, имел тем не менее решающее значение — для этики роста, благодаря переносу и изменению содержания древней христианской аскезы, для строительства — другой цели не было — все более и более крупных городов, для появления людей, все более и более вовлеченных в расширение этих городов. Больше людей на большем пространстве, больше обменов и контактов, мысль, в большей мере обращенная к вещам, растущее взаимопроникновение мысли теоретической и мысли практической. Но главное — больше людей. Без этого богатства, лежащего в основе основ, все остальное было бы невозможно. Если бы не vital revolution, не было бы никакой Европы эпохи Просвещения, никакого изменения темпов роста.
Начнем с «глобальных оценок». «Глобальные оценки», как правило, требуют немалого терпения. Удвоение численности населения Европы — первый достаточно надежный факт, характеризующий эпоху Просвещения: удвоение произошло с 1680 по 1800 год, за сто двадцать лет — время жизни четырех поколений. Здесь есть трудности, степень надежности данных крайне неодинакова: для конца указанного периода она выше, чем для начала, для многолюдной Центральной Европы — выше, чем для отдаленных восточных областей и Испании. Нередко мы рискуем экстраполировать на Восток наши оценки прогресса, подходящие для более эффективного государства, которое лучше контролирует податное население, государства-вербовщика, которое лучше считает своих жителей. Трудность более общего порядка связана с границами: они варьируют в пределах многих миллионов квадратных километров. Кроме того, все зависит от избранных терминов. 1680 год почти не вызывает сомнений. Неоспоримый факт революции, охватившей густонаселенную центральную ось континента, факт начала индустриальной революции заключен в пределах 1780–1790 годов. Идейное развитие Германии заставляет нас остановиться еще раньше, но Россия, Австрия, Испания, вообще периферия призывают идти дальше. В меньшей части случаев население удвоилось — факт, который связывают с эпохой Просвещения, — к 1770 году; с 1680 по 1800 год это произошло повсюду, кроме Франции (с 19 до 27 млн) и Италии (с 12 до 18 млн). Этот долгий и вместе с тем слишком краткий анализ преследует две скромные цели: показать, что ничто не достигается с легкостью, и объяснить шокирующие расхождения между разными реконструкциями. После того как эти контуры будут очерчены, закон удвоения получит еще более твердые основания.
Является ли это удвоение характеристикой эпохи Просвещения? Здесь мы на первых порах вступаем в сферу предположений. Мы не можем оценить рост населения Европы в эпоху Просвещения иначе, чем путем сравнения с другими континентами и другими периодами. Начнем с других континентов. Это с очевидностью означает прыжок в неизвестность. Европа, Китай, колониальная Америка поддаются измерениям в XVIII веке; в некоторой степени можно оценить Африку, Индию, арабский мир. Представим, что эти сложности удалось разрешить, и на миг доверимся подсчетам историков-демографов. С 1680 по 1800 год население возрастает на 50–55 %. Поместим Европу и Китай на одну чашу весов, остальной мир — на другую. С одной стороны вес первых двух компонентов увеличится на 220–250 %; с другой — на все остальное человечество придется менее 10 %. Удвоение численности населения за одно столетие отделяет Европу эпохи Просвещения от культур и от всех прочих цивилизаций. Кроме одной — Китая. В XVIII веке Европа и Китай переживают сумасшедший рост, Китай даже несколько в большей степени, чем Европа, тогда как весь остальной мир избирает путь медленного движения по вековой горизонтали.
Сравнение с другими периодами позволяет оценить подлинный масштаб роста численности населения в эпоху Просвещения. Это сравнение еще более зыбко, но притом столь же необходимо. Оно оказывается простым и надежным, если двигаться в сторону нашего времени, но исключительно гадательным при движении в противоположном направлении. Сравним Европу с ней самой. Тем более что за рамками 1680 года мы теряем всякую возможность оценить эволюцию численности населения за пределами Европы и Китая. Уникально ли удвоение численности населения, происшедшее в эпоху Просвещения? Попробуем найти прецедент. Население Европы, несомненно, выросло вдвое в период с одной круглой даты — 1450 год — до другой — 1650-й. Вероятно, оно также увеличилось в два раза с середины XI до конца XIII века. В рамках очень длительного исторического периода разница бросается в глаза — даже на уровне элементарного макроанализа.
Это удвоение населения за одно столетие произошло на гораздо более обширной территории, чем когда-либо ранее. Удвоение, совершившееся в XVI веке, потребовало двух столетий; удвоение, вызванное средневековыми изменениями в сельском хозяйстве, — несомненно, еще больше. Крутизна графика в XVIII веке (в первую очередь во второй его половине) поистине необычна. Вторая особенность, подчеркивающая исключительность роста населения в эпоху Просвещения, — его отправная точка. На протяжении XVI века кривая идет вверх после глубокого спада. По сути, это восстановление численности. Цифры 1600—1630-х годов во многих случаях практически не превосходят уровень конца XIII века. Разве что в Германии и Восточной Европе да, с оговорками, во Франции. Третья особенность: в XVIII веке рост происходит скорее за счет периферии, чем за счет центра, в XVI веке — практически только за счет центра. Четвертая особенность: двукратный рост на протяжении ста лет был не только более быстрым — он не останавливается на этой отметке. Его темпы увеличиваются в первой половине XIX века, и лишь после 1880 года ощущаются первые признаки замедления. За счет 40 млн. эмигрантов, покинувших Европу по морю, и 10 млн, двигавшихся в направлении российской Азии, Европа вдобавок обеспечивает рост Америки. С учетом Америки численность населения Европы (и ее владений) с 1800 по 1900 год увеличивается втрое. К этому времени оно составляет почти 40 % населения земного шара. Набранный темп сохраняется до 1955 года и только после этой даты начинает снижаться. Биологическая европеизация мира с этого момента сходит на нет, но его культурная европеизация продолжается со все возрастающей скоростью. Двукратный рост населения в эпоху Просвещения послужил отправной точкой беспрецедентного десятикратного увеличения, которое произойдет за триста лет (в Европе и ее владениях). Это доказано подробным анализом процентов роста. Очень небольшие в начале века, они перестают расти лишь в середине XIX столетия. Исключительный характер демографического развития Европы проявляется лишь в конце эпохи Просвещения. Этим обусловлена публикация в 1798 году «Опыта» Мальтуса — пророка, предсказывающего назад, теоретика мира, только что исчезнувшего благодаря продвижению технологической «границы».
Своеобразие роста численности населения в Европе выявляется при сопоставлении — и это единственный на планете аналог — с Китаем, где население увеличилось втрое. С 1680 по 1750 год китайские темпы превосходят европейские; в 1750–1780 годах кривые сравниваются. С 1780 года, в то время как в Европе темпы увеличиваются, в Китае они начинают снижаться. Мальтузианский check[34] в действии: с начала XIX века население Китая надолго застывает на отметке 320–330 млн. человек. Китайская реакция на рост XVIII века (в широком смысле — с 1680 по 1850 год) во многом напоминает европейскую реакцию 1630–1700 годов на рост XVI века (также в широком смысле). Уже не прежнее катастрофическое падение, а почти столетний застой — вплоть до нового подъема, который в одном случае начинается в 1680–1730 годах, в другом — после 1930 года.
Второй, и чрезвычайно важный, факт — это способ, благодаря которому было достигнуто удвоение, — одним словом, увеличение продолжительности жизни. Подлинная революция, которая происходит здесь и там, в небольших географических зонах, требует углубленного анализа. С 1680 по 1750 год Европа эпохи Просвещения и классическая Европа перекрывают друг друга; масштабные изменения проявляются понемногу повсюду начиная с 1750 года. В конечном счете они представляют собой завершение, но в еще большей мере — начало. По этому вопросу мы раз и навсегда отсылаем к нашей работе «Цивилизация классической Европы». Мы надеемся действовать опираясь на накопленные в этой области знания и развивая их. Таким образом, мы сосредоточимся на изменениях, присущих именно эпохе Просвещения, на прогрессе, достигнутом в исторических исследованиях за четыре года.
