У тебя наверняка есть знакомые, которые играют в то, что они – крутые. На самом деле у них нет для этого никаких оснований, но они держат марку, а потому выглядят очень забавно.
Человек, который заигрался, который надел на лицо маску и поверил в то, что она и есть его истинное лицо, выглядит идиотом.
Скажем, умный учитель вызывает уважение. Учитель, который играет в умного, но при этом говорит глупости, – вызывает совсем иные чувства.
Социальная игра – это та норма, которую навязывает нам жизнь.
А что, не существует людей, которые не играют никогда и всегда, в любых ситуациях остаются такими, какие они есть?
К счастью, такие люди есть, и лично у меня они вызывают огромное уважение. Но я прекрасно понимаю, как тяжело им жить. И потому я не возьму на себя смелость советовать тебе жить так.
Человеку, который никогда не играет, никогда не делает вид, всегда живется трудно. Но по-другому он жить не может.
Если же ты понимаешь, что вынужден в этой жизни играть, самое главное – не заиграться, не врать никогда самому себе, не врать близким людям.
Почему это важно?
Потому что Господь создал тебя таким, каким Он тебя создал. Он определил дорогу жизни для тебя, а не для той маски, которую ты иногда надеваешь на свое лицо.
И если ты не хочешь сбиться с правильного пути, ты не должен сам себя потерять.
Да, большинство из нас постоянно вынуждены играть какие-то роли. Но это вовсе не означает, что мы должны потерять свое собственное, свое истинное лицо.
Стать каким-то ради прихоти других людей – это пошло.
Или не пошло?
С этой пошлостью так просто не разберешься. Но разобраться все-таки попробуем – в следующей главе.
Пошлость у каждого своя…
Взрослым нравится ругать детей. Причем не только своих собственных, но и чужих тоже. Когда взрослый ругает ребенка, ему, взрослому, всерьез представляется, что он в этот момент владеет какой-то очень важной истиной и прямо сейчас вдолбит ее в голову неразумному дитяти.
У взрослых есть несколько излюбленных поводов, чтобы поругать детей. Главный, конечно, – ты плохо учишься. Второй – ты слишком много времени проводишь у телевизора и (или) у компьютера. По этим двум поводам происходят ежедневные войны с победами, поражениями, слезами, обещаниями и проч., и проч.
Есть еще один повод для серьезных битв. Вот, например, смотришь ты телевизор, а там певец, отдаленно напоминающий мужчину, весь украшенный перьями и блестками, поет про какую-нибудь ерунду.
И мама говорит: «Какая пошлость!» И папа говорит: «Какая пошлость!» И даже бабушка так говорит. А дедушка молчит, но вздыхает, явно намекая на то же самое.
А ты отвечаешь: «Может, вы, конечно, и правы. Но меня вставляет от этого певца. Торкает от него, и все тут…»
Тут и начинается бой.
Ну, и кто прав? Родители действительно считают, что это – пошлость. А тебя действительно – вставляет. Не из вредности ты так говоришь, не из чувства противоречия, а потому, что так и есть на самом деле.
Правы все: и родители, и бабушка с дедушкой, но и ты тоже прав.
Потому что
всеобщей пошлости на свете не существует. Пошлость, как и красота, у каждого своя.
Вот ведь даже определение пошлости дать невозможно. То есть возможно, только оно, по сути, ничего не определяет.
Пошлость – это отсутствие вкуса.
А вкус – что такое? В смысле гастрономическом – понятно: мясо – вкусное, манная каша – нет. А в смысле эстетическом?
Девушка надела мини-юбку и пошла тусоваться, уверенная в том, что оделась со вкусом.
А бабушка посмотрела на девушку и ужаснулась: «Какая пошлость!»
Кто прав?
Обе две дамы правы. Только каждая – по-своему.
В мире не найдется ничего такого, про что абсолютно все на свете в один голос дружно заявили бы: «Да, это пошло…» Наверняка отыщется кто-то, кто скажет: «А по мне – так это красота».
Ты знаешь, что людей легко разделить на богатых и бедных. Чуть сложнее – на интеллигентных и не очень. Так же люди делятся и по тому, что им кажется пошлым и непошлым.
Я как-то брал интервью у одного известного певца, который сказал мне, что он никогда не смог бы полюбить девушку, которой нравится группа «Ранетки». «Как?! – удивился я. – Вот она очень вас любит, вся из себя умница-красавица, прекрасно готовит и не стерва, но ее любовь к «Ранеткам» перевешивает все эти плюсы?» Певец ответил мудро: «Если любит группу «Ранетки», значит, у нее что-то не так…»
По тому, что человек считает пошлым, а что – нормальным, ты можешь понять, насколько он тебе близок.
Стараться объяснить кому бы то ни было, что, скажем, эта музыкальная группа – вершина пошлости, а, например, поведение этой девушки – пошлость запредельная, – бессмысленно.
Потому что тебе всегда могут возразить: «А кто ты такой, собственно, чтобы указывать мне, что пошло, а что нет? Доктор «антипошлых» наук, что ли?»
И будут правы.
Но если ты понимаешь, что у вас с человеком разное понимание пошлости, – это верный признак того, что вы с этим человеком – разные люди.
И не надо его воспитывать. Надо просто отойти.
А если вдруг выяснялось, что у тебя разное понимание пошлости с близкими людьми, с родителями например? Тогда что делать?
Два варианта ответа.
Первый: решить, что родители устарели со своими принципами, поэтому надо затихариться и переждать бурю.
Помнишь, мы говорили про социальную игру? Ты запросто можешь сыграть понимающего ребенка, с виноватым взглядом все выслушать и дальше жить себе, как жил.
Этот вариант, конечно, довольно прост и дарит тебе определенное спокойствие. Однако он ведет к тому, что ты будешь отдаляться от близких людей.
Второй вариант ответа: подумать над правотой слов твоих собеседников, ведь если они в чем-то видят пошлость, то, возможно, в этом есть резон.
Этот вариант сложнее, потому что думать вообще сложнее, чем не думать. Однако он ведет к сближению с людьми.
Выбирай! Здесь – опять же – окончательный выбор за тобой.
Но, когда ты сам обвиняешь кого-нибудь в пошлости, помни: это никакая не истина, а твой личный, субъективный взгляд.
Итак, пошлость (как и красота) у каждого своя.
Поговорили про пошлость, пришла пора побеседовать про красоту, если не возражаешь.
…И красота у каждого своя
Вот, например, некий мальчик Петя говорит про некую девочку Аню: «Какая красавица! У нее – огромные глаза, длинная шея и родинка над верхней губой…»
А тебе Аня кажется совсем некрасивой, потому что у нее выпученные глупые глаза, худая куриная шея и отвратительная жирная родинка на лице… И ты думаешь про мальчика Петю, что он – дурак, который ничего в красоте не смыслит.
Другое дело – некая девочка Катя, которая тебе очень нравится. Потому что она – маленькая, с точеной фигурой, у нее лисьи – узкие и очень живые глаза, и, когда она улыбается, тебе кажется, что на тебя проливается свет.
И вот однажды вы встретились с Петей. Мужчины, когда встречаются, о чем говорят? О женщинах, разумеется. Ты был сдержанный поначалу, не хотел ругаться. А Петя возьми и скажи: «Аня, конечно, очень красивая, не то что Катя. Катя – коротконогая, глазки маленькие, а когда улыбается, видна щербинка между зубами». Ты, пока можешь, сдерживаешься и говоришь вежливо, но сердито: «Вы, Петр, извините, дурак безмозглый и в красоте смыслите ровно столько, не в обиду вам будет сказано, сколько ежик понимает в чемпионате мира по футболу».
Ну а дальше понятно что начинается… Вас долго разнимают, и потом, зализывая раны, каждый из вас думает, что по-настоящему красоту понимает именно он.
И знаешь, что я тебе скажу?
Вы оба правы. И вы оба неправы.
Правы потому, что у каждого человека свое собственное понимание красоты. (Так же как и пошлости, о чем мы и говорили в предыдущей главе.)
Неправы потому, что глупо, нелепо и даже отвратительно свое собственное понимание красоты считать единственно верным и навязывать его окружающим.
Так что не существует одного-единственного правильного ответа на вопрос: что красиво, а что безобразно?
Признаться, я очень не люблю математику, но я знаю людей, которые искренне считают, что в мире нет ничего более красивого, чем математическая формула.
Я лично видел врача-стоматолога, который любовался искусственной челюстью, утверждая, что она не менее красива, чем картина Айвазовского.
Критерии красоты очень сильно зависят от времени.
Как ты, наверное, заметил, нынче все дамы, вне зависимости от возраста, стараются похудеть, при этом им абсолютно наплевать на то, что отнюдь не всем мужчинам нравятся худые женщины. Наше время диктует такой критерий: дама должна быть худа.
А в XVIII веке в моде были пышнотелые красавицы. Императрица Екатерина Великая, например, даже требовала от придворных живописцев, чтобы они изображали ее более полной. Сегодня даже представить себе такое трудно.
