Патрис был еще маленьким, но ему объяснили, что сестра никогда не сможет ходить. Никогда. Что-то было не так в ее позвоночнике, и никто, никакие врачи ничего не в силах с этим поделать.
Но мало того, что на этом снимке его сестра стояла — она еще и улыбалась. И это тоже было абсолютно невозможно. У его сестры всегда был безучастный, отсутствующий взгляд человека, который воспринимает жизнь как нечто вроде легкого сквозняка или отдаленного гула. А тут сестра улыбалась. Милой простодушной улыбкой, как улыбалась бы любая девочка лет десяти после хорошего денька на каникулах.
— Послушай, я, честное слово, не понимаю, что здесь творится. Лучше бы нам вернуться в шале…
Патрис сказал это севшим от испуга голосом. Он не находил в себе сил для дальнейших подвигов. Слишком много всего произошло за слишком короткий срок, чтобы его нервная система выдержала такой удар: фотография его доконала.
Ивана смотрела на него, хмуря брови.
— Хорошо. Ладно. Идем. Вернемся сюда завтра.
Патрис видел, что он напугал ее своим рассказом про сестру и что достойное восхищения хладнокровие, которое она выказывала до сих пор, ее покидает. Поколебавшись, он спрятал в карман фотографию сестры, и они вышли из комнаты.
— Давай уйдем через окно, я не хочу знать, что тут еще есть, — сказал Патрис.
— Я за тобой.
Они направились к пустой комнате, через которую вошли, и тут вдруг услышали странный, но очень отчетливый звук. Оба замерли.
— Что это было? — спросил Патрис.
— Как будто вода в засоренной трубе…
— Плевать! Мы не водопроводчики… Пошли отсюда!
Но Ивана снова заколебалась.
— Нет, надо пойти посмотреть. Иначе мы никогда не узнаем… Пойдем… Пожалуйста… Не оставляй меня одну.
Патрис сумел распознать в интонациях Иваны нечто новое: попытку кокетства. Он разозлился так, что рука зачесалась от желания влепить ей пощечину. В то же время другая половина его существа готова была клюнуть, чтобы хоть ненадолго потешить себя иллюзиями.
— Ладно. Идем, только потом сразу уходим, и больше я сюда не вернусь, не проси.
— Обещаю.
Они осторожно двинулись туда, откуда донесся звук, и оказались в грязной ванной комнате, освещенной холодным светом неоновой лампы.
— Никого, — протянула Ивана. — Наверно, просто в трубах шумело.
— Подожди. Мне кажется, в ванне что-то есть.
Они шагнули вперед — и застыли как вкопанные.
Они увидели розоватую жидкость.
Увидели нечто, похожее на кальмара.
Увидели женское лицо.
— Боже мой, — выдохнул Патрис.
— Бежим! — Ивана потянула его за рукав.
Патрис не двинулся с места.
— Что такое? — спросила Ивана.
— Это лицо…
— Что?! — Ивана почти кричала, на грани истерики.
— …Это лицо моей тети.
В ту же минуту из ванны высунулась белая рука и крепко вцепилась в куртку Патриса.
26. Джей-Си
Придя в сознание, Джей-Си не спешил открывать глаза. Он чувствовал, что его организм находится в состоянии весьма шаткого равновесия, и любое резкое движение может повлечь за собой страшнейшую в его жизни мигрень… Или чего похуже… Потерять сознание дважды за неполных два часа — это уж точно не полезно для здоровья.
Он лежал на чем-то твердом и холодном; стояла тишина, только слабо потрескивала где-то вдалеке дефектная электролампочка.
Джей-Си осторожно открыл глаза. Потолок был высоко, сырость нарисовала на нем разводы, которые почему-то напомнили давний урок математики, множества, в которых он так ничего и не понял… Ай… Боль с силой ударила в виски. Он на минуту закрыл глаза, пережидая, потом, когда боль отхлынула, снова открыл. Он был в большой прямоугольной комнате, пустой и грязной, вероятно, в пристройке к убогой лачуге Тины, но стены, похоже, капитальные. В углу стоял холодильник, новенький, чистый, не вязавшийся со всем остальным. Джей-Си, морщась, поднял голову — судя по широкой откидной двери, он находился в гараже. Стиснув зубы, Джей-Си сел и привалился к стене. Хотелось отлить. Хотелось плакать. Было холодно, он закашлялся, горло саднило, а боль опять запустила острые пальцы в самую сердцевину мозга. За дверью послышался шорох шагов по гравию. Наверно, чертова старуха возвращалась. Он злился на нее, злился на самого себя за наивность — это же надо, пошел за ней, как дурак, даже не подумав, что тот старый псих мог быть не один. Он ненавидел глухомань, вот ведь — так влипнуть в городе точно не грозит, просто-напросто потому, что в городе знаешь что почем и держишь ухо востро: там все подозрительны. Хотя в городе-то как раз большинство людей чисты. Здесь наоборот: все такие чистые с виду, а на поверку как из выгребной ямы вытащенные.
Не очень веря в успех, Джей-Си направился к двери, взялся за черную пластмассовую ручку и попытался открыть. Дверь скрипнула, но не сдвинулась ни на дюйм. От злости он заколотил по ней кулаками — она отозвалась звуком африканского тамтама.
— Откройте дверь! Откройте, не то я вышибу ее и снесу вам башку!
Кричать было наверняка бесполезно, но от этого становилось легче. Немного легче.
Шаги между тем приближались.
— Вы проснулись? — спросил голос Тины из-за двери. — Вот и хорошо, он предпочитает, когда не спят…
— Кто предпочитает? Я ничего не понимаю! Откройте! — Джей-Си сопроводил свои слова новым ударом в дверь.
— Нет-нет… Нельзя. Если я открою, вы уйдете, да еще мало ли что со мной сделаете…
Джей-Си попытался совладать со своей яростью, чтобы легче думалось.
— Послушайте, я вас не трону, я никому ничего не скажу, я уйду и забуду все это, как будто ничего не произошло.
От негромкого смешка Тины у него кровь застыла в жилах.
— Конечно же, ничего не произошло. Но скоро произойдет кое-что очень интересное, сами увидите, то-то вы удивитесь. И это обязательно должно произойти, он так хотел, чтобы произошло, и он будет счастлив, что это именно вы. Юноша… Их у него немного…
Джей-Си с радостью размозжил бы ей голову булыжником.
— Пусть только попробует этот старый хрен ко мне подойти, я ему такое устрою!
— Ну почему молодые люди так грубо разговаривают? — вздохнула Тина, будто ее и вправду это огорчало.
— В прошлый раз он застал меня врасплох, но теперь, клянусь, я его по стене размажу!
Выкрикивая угрозы, Джей-Си прекрасно понимал, что смешон: он был в руках этих людей, к тому же помнил, что тип, с которым он имел дело, очень силен.
— А-а-а-а, так это вы про моего беднягу Эда! Да он и понятия не имеет о том, что здесь происходит. Я пыталась ему объяснить, но он малость… того, понимаете? Людей он иногда приводит, это да, но ему невдомек, для чего они, а может, он боится… поди знай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
