— Макрон! Ты их видишь?
— Да.
— Не лучше ли нам спуститься с холма и присоединиться к своим?
— Нам было приказано стоять здесь, — решительно возразил Макрон. — И никуда не двигаться без сигнала трибуна.
— Такто оно так, но боюсь, что оттуда не видна эта свора. — Квадр ткнул пальцем в сторону быстро шагавших к деревне германцев.
— Если мы спустимся, то тоже будем в ловушке, — сказал Макрон. — Надо предупредить их и ждать.
Квадр посмотрел на товарища, потом кивнул и, сложив чашкой ладони, выкрикнул:
— Знаменосцы! Тревога! Дайте сигнал!
Пятеро знаменосцев пяти резервных центурий, высоко вскинув штандарты, принялись конусообразно вращать их. Макрон опять посмотрел на деревню. Солдаты первой центурии, ни о чем не подозревая, продолжали вытряхивать ценности из домишек селян.
— Ну же, ну же! — бормотал Квадр. — Ктонибудь! Гляньте же вверх… идиоты!
Наконец один из солдат указал копьем на гребень холма, и Вителлий поворотился в седле. На какойто момент он застыл, потом привстал в стременах и чтото крикнул своим подчиненным. Солдат, первым заметивший тревожный сигнал, умчался с площади и вскоре появился на одной из надвратных башен. В тот же момент двери домов распахнулись, и на улицы поселения высыпали люди, окружая римский отряд. Легионеры, сомкнув щиты, стали пятиться назад, к воротам. Варвары принялись осыпать отступавших градом камней, но в воздух взлетели копья. Их острия поразили около полудюжины нападавших, остальные ретировались в проулки. Центурия без потерь покинула площадь и на какоето время скрылась из виду.
Зато германцы, выбежавшие из леса, были теперь видны достаточно хорошо.
— Сколько их?
— Три, может, четыре тысячи, — предположил Квадр.
Макрон покачал головой:
— Нет, это слишком. Скорей всего, три.
— Вителлию надо бы поторопиться.
— До них еще добрых две мили. У трибуна достаточно времени, чтобы пробиться через ворота и подняться сюда.
— Ну поднимется он, а что потом?
— Не знаю, — Макрон пожал плечами. — Это решать ему. Наше дело — ждать, а там будет видно.
Катон с изумлением воззрился на двух командиров. Как могут они сохранять такое спокойствие, в то время как их товарищам грозит гибель, да еще прямо у них на глазах? И когда когорте предстоит столкновение с шестикратно превосходящим ее в численности врагом!
Ему вдруг отчаянно захотелось с криком «Спасайся, кто может!» пуститься стремглав наутек, однако он, стиснув зубы, подавил в себе этот порыв. Отчасти из стыда, отчасти из боязни в одиночку плутать потом по ужасному лесу. Катон шмыгнул носом, потом нервно проверил, на месте ли меч, и, покосившись на командиров, затих.
На одной из надвратных башен тем временем произошла стычка. Кучка варваров набросилась на посланного туда Вителлием легионера. Римлянина пронзили копьями и сбросили его тело в ров.
— Командир!
— Вижу, парень! Я не слепой.
Блеск металла и еле слышное лязганье обозначили прибытие первой центурии к закрытым воротам. Там завязалась схватка. Германское воинство неуклонно приближалось к деревне, угрожая захлопнуть капкан.
— Запахло жареным, — пробормотал Квадр. — Похоже, у нас на носу отступление с боем, и лучше бы к этому подготовиться. Я велю остальным центуриям построиться на дороге. А ты, Макрон, стой здесь и прикрывай наши жопы.
— Ладно, — кивнул Макрон. — Но ты все же поторопись.
Квадр, громыхая доспехами, покатился вдоль рассредоточенной по всему гребню когорты, и вскоре центурии одна за другой стали сворачиваться и подтягиваться к дороге. Макрон же, напротив, приказал своей шестой спуститься на десять шагов ниже и сгруппироваться в заслон на случай возможной атаки со стороны поселения и реки. Ворота внизу наконец распахнулись, вздыбленный мост упал, и Вителлий проскакал по нему, остальные поспешили за ним. Небольшая кучка германцев пустилась было вдогонку, но отступавшие римляне осыпали бунтарей дротиками, чем вмиг охладили их пыл.
Как только центурия благополучно выбралась из деревни, Вителлий пришпорил коня и поскакал вверх по склону к Макрону.
— Что, разрази вас Юпитер, здесь происходит? — сердито выкрикнул он, осаживая нервно всхрапывающего гнедого. — Где остальные бойцы?
— Квадр строит их на дороге, командир, — отчеканил Макрон.
— Зачем? Испугался кучки грязных варваров? Сейчас я верну когорту обратно, и мы спалим вонючую деревеньку дотла!
— Командир! — прервал трибуна Макрон. — Взгляни для начала на обстановку?
— Что? Куда?
— Туда, командир.
Вителлий обернулся в седле и на какоето время оцепенел, завидев лавину германцев. Присмотревшись к неудержимо катящемуся от дальнего леса потоку, он побледнел, осознав в одно мгновение то, что успели уже уразуметь командиры резерва: при таком соотношении сил надежд на победу у римлян практически нет.
— Дистанция между нами и ними пока еще достаточно велика. Пожалуй, выставив арьергард, мы сумеем добраться до леса, а там нас взять будет много трудней.
— Полагаю, командир, Квадр имел в виду именно это, когда стал сворачивать наших.
— Хорошо. Ты останешься здесь. Когда первая центурия подтянется, пропусти ее, пусть догоняет колонну и пристраивается в хвосте. Сам будешь отходить, когда мы сойдем с холма.
Вителлий бросил еще один взгляд на врагов.
— Они еще не дошли до деревни. Если повезет, мы сможем от них оторваться. Ну а ты, центурион, надеюсь, знаешь, что делать. Приказ ясен?
— Так точно, командир!
Макрон отсалютовал трибуну, и тот, повернув коня, поскакал к гребню холма. Когда он скрылся из виду, Катон обратился к центуриону.
— Что теперь будет?
— То, что сказал трибун. Быстро отступим к лагерю, вот и все.
Катон, однако, боялся, что все так просто не кончится. Какоето внутреннее чутье подсказывало ему, что худшее еще впереди. Чтобы не застонать, юноша прикусил губу и мысленно выбранил втравившего его в эту историю командира. Обещанная ознакомительная прогулка по местности вылилась в то, что ему придется теперь отбиваться от целой своры германцев, в своей свирепости явно не уступавших ни Пульхру, ни Бестии. «Ты и служишьто всего месяц, — с горечью подумал Катон, — а люди, похоже, уже выстраиваются в очередь, чтобы тебя укокошить».
Когда запыхавшиеся солдаты первой центурии поднялись к гребню, бойцы шестой расступились, чтобы их пропустить. Макрон уже собирался отдать своим людям приказ перестроиться и сформировать тыловое прикрытие, когда со стороны головы колонны донесся яростный рев.
Еще одна орда варваров, выплеснувшись изза дальней дубравы, мчалась через поля с явным намерением отрезать когорте путь к отступлению. Только сейчас Катон с ужасающей ясностью понял, что произошло. Трое гонцов, понесшихся к лесу, сигнальный дымовой столб — все это было элементами коварного плана белокурой бестии, которая, скорее всего, и являлась вождем этих ужасных, воинственных и лишь притворявшихся мирными землепашцами дикарей. «Хитра, стерва», — с долей легкого одобрения подумал Катон и вдруг осознал всю безнадежность положения римлян. Ужас пронзил его, волосы зашевелились на голове, и он с робкой надеждой устремил взгляд на всегда спокойного, уверенного в себе Макрона, но тот, похоже, тоже дал сбой. Центурион воззрился на громко вопящее засадное воинство, потом повернулся к молчаливо шагавшим к деревне германцам и упавшим голосом, пробормотал:
