– Гофман! – приказал он. – Заходите.
Затем он окинул взглядом остальных и сказал:
– Прочих примем после обеда.
Но тут его взгляд упал на Кору, и сизолицый удивился.
– А вы тут что делаете? – спросил он.
– Меня привезли, – призналась Кора.
– Кто привез?
– Солдаты, – сказала Кора, изображая полную наивность. – Я шла по дороге, а меня нашли и привезли на машине.
– Так вы местная? – спросил сизолицый.
– Нет, я из Москвы. Я в отпуске.
– Господи, ну какая может быть еще Москва! Что за чушь? Вы мне скажите, вы включены в контингент или вы из обслуживающего персонала?
В полной растерянности Кора поглядела на Мишу Гофмана.
– Вот такой здесь бардак, – сообщил Миша. Под глазом у него чернел синяк. – Сами не знают, чего хотят. Но измываются над людьми.
– Помолчали бы, Гофман, ваша судьба вызывает у меня большие опасения, – сообщил сизолицый доктор. – Я бы за вас и двух резан не дал.
– Я молчу, но это мне не помогает, – ответил Гофман. – Я попал в атмосферу всеобщей подозрительности и террора.
– Другой атмосферы я вам предложить не могу, – ответил сизолицый. – Нет у нас другой атмосферы. Так что, кроме Гофмана и новенькой, все свободны.
Он почему-то погрозил Коре пальцем и добавил:
– Только чтобы туда вот, напротив, ни ногой! Ясно?
Кора почувствовала себя беззащитной, как всегда беззащитен человек в больнице, где нет знакомого доктора или хотя бы сестры, к которой можно обратиться по имени и как бы призвать ее покровительницей против духов болезней.
– Не волнуйтесь, девушка, – сказал ей лобастый очкарик с красивыми губами, – в данный момент их в самом деле не волнует ничего, кроме предварительного знакомства с вами.
Он улыбнулся так мягко и даже застенчиво, что Коре сразу стало легче.
Все посетители этой «поликлиники» поднялись и потянулись к выходу. Кора осталась в коридоре одна. На месте не сиделось. Она поднялась и подошла к двери, в которую сизолицый доктор не велел заходить. Раз он не велел, значит, за дверью скрывалось что-то интересное, а может, и важное для разведчицы Орват. Так что Кора прислушалась, но ничего, кроме неясного рокота, не услышала.
Тогда она осторожно приоткрыла дверь.
За столом сидел еще один доктор. Грузный человек с убранными за уши длинными серыми волосами, неопределенного возраста, и у него был такой громадный мягкий обвислый нос, что придавал доктору сходство с морским слоном.
– Заходите, – буркнул доктор. – Раздевайтесь.
Он поднял голову. Увидел Кору и удивился.
– Я вас не знаю, – сказал он.
– Я тоже, – согласилась Кора. – Но доктор напротив не велел мне к вам ходить. Почему?
Главное – казаться очаровательной дурочкой.
– Почему? – Морской слон быстро приходил в ярость. Тяжелой тушей он поднялся над столом. – А потому, что эти военизированные коновалы не способны понять, зачем они здесь находятся, и думают, что будут мною командовать! Да Гарбуй их в порошок сотрет!
И с этим криком, чуть не раздавив Кору, морской слон вылетел в коридор, пересек его и ворвался в кабинет к своему сизолицему коллеге.
Посреди небольшого кабинета стоял совершенно обнаженный, голубой от холода или волнения Миша Гофман, вытянув вперед руки и поставив ноги вместе. Глаза его были закрыты. Сизолицый, не обращая внимания на вошедших, приказывал ему:
– Поднять правую руку, не раскрывая глаз, поднести ее к кончику носа. Ну вот, промахнулись! Сколько же можно! А теперь левую руку… и только посмейте мне промахнуться, я вас тут же спишу в обслуживающий персонал и лишу усиленного питания… ну вот, лучшего я от вас и не ждал. Где у вас нос? Нет, это не нос, а это ухо!
– Доктор Клерий! – прервал монолог морской слон. – Вы успеете разобраться с этим неврастеником. Но меня интересует, какое вы имеете право хватать пришельцев, которые еще не прошли моего обследования? Вы понимаете, что ваши армейские интриги здесь не пройдут?!
– Я сделал то, что считаю нужным. Девушку нашли наши сотрудники. Вы ее вообще проморгали. Где был ваш Гарбуй? Опять политикой занимался? Опять с президентом шептался?
– Не вам об этом судить!
– Нет, мне. За нами будущее. А вас мы отправим на помойку истории.
– Прежде чем вы успеете отправить, вы побываете на кладбище! – сообщил морской слон и со страшным ревом кинулся на сизолицего.
Но тот был готов к нападению. Отшвырнув в сторону маленького Мишу Гофмана, он схватил металлический стул и помчался на морского слона, который выхватил из верхнего кармана мясницкого фартука отлично отточенный пинцет и стал остро, резко, горизонтально махать им, чтобы выколоть противнику глаза.
Кора и Миша убежали из кабинета и оказались в коридоре. Вслед им неслись отдельные вопли и рев докторов.
Уйти далеко им не удалось, даже обменяться фразами они не успели, потому что двери с улицы распахнулись и в вестибюле поликлиники загремели, затопали, тяжело задышали солдаты в боевой форме, бронежилетах и с карабинами в руках. Окруженный ими, шел человек высокого роста с очень маленькой головой, откинутой назад, будто владелец головы только что отшатнулся от неприятного запаха или вида насекомого. Плечи господина были очень узки, затем туловище плавно и постепенно перетекало в живот и бедра, составляющие нижнюю часть этого конуса, а ноги были на редкость коротки, словно обрублены.
В отличие от солдат он был безоружен, если не считать шпаги, свисавшей с золотой перевязи, пересекающей темно-оранжевый мундир, расшитый серебряными дубовыми ветками. На голове офицера набекрень сидела красная каскетка, украшенная плюмажем из павлиньих перьев, которые все время задевали то за притолоку, то за люстру, а то и за потолок.
Натолкнувшись в дверях на Кору и Гофмана, усатый офицер на секунду задумался, затем сообщил:
– Тебя я знаю. Ты – Гофман, агент земных разведок, большой мерзавец. И я тебя задушу собственными руками. А вот девицу не имел чести… Я не имел чести или я имел честь?
– Мы не знакомы, – сказала Кора.
– Вот именно. Из этого я делаю вывод, что ты и есть наше новое приобретение, которое эти недоумки Гарбуя упустили, а мои соколы отыскали и привезли. Тебя солдаты привезли?
– Солдаты.
Офицер говорил хрипло, надрывно, напористо.
– Будем знакомы! – сказал он. – Полковник Рай-Райи, кавалер степени нежданного нападения.
– Кора, – ответила девушка. – Кора Орват, студентка Суриковского института.
– Степень имеешь?
– Степени не имею и не знаю, что вы имеете в виду.
– А то у вас как институт, сразу доктор или профессор. Слушать противно.
Вроде бы разговор шел по-русски, но собеседники друг друга не очень понимали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
