Читаем без скачивания Я с тобой! - Людмила Лаврова

поспокойнее стало, но Лиза все рвалась куда-то. Саморазвитие… Слово какое-то странное. Развиваться хочешь – никто не мешает, читай книжки, учись. Но там что-то другое было, я не совсем понимала. Какие-то встречи, тренинги, как она их называла. Постоянно куда-то ездила. Я поначалу спрашивала, но ее это раздражало, и я перестала. Мое дело было с Максимом сидеть. Там Лиза и познакомилась с тем мужчиной, к которому ушла. Сказала Андрею, что он для ее развития не лучший вариант, а размениваться на пустяки она не хочет, забрала сына и уехала.

– А Андрей с сыном виделся после этого?

– Да. Она поначалу против была, но потом согласилась. Он и ездил к Максиму, и на море его пару раз возил, когда Лиза разрешала.

– А сейчас?

– А сейчас у нее опять что-то поменялось. Андрей алименты платит, а встречи уже через суд определять пришлось. Лиза говорила, что он на мальчика плохо влияет.

– Это как?

– Максим ее слушаться перестает, когда от отца приезжает. Просится обратно. Кое-как нашли компромисс, а потом Лиза в Москву перебралась. Видеться стало еще труднее. Сама понимаешь, от нас почти через всю страну. Не очень-то налетаешься. Но Андрей в отпуск только туда. Ни разу сам не ездил куда-то, чтобы отдохнуть. Старается с сыном повидаться лишний раз. Хорошо еще, что репетиторством занялся, а то вряд ли смог бы позволить себе на свою зарплату такие путешествия.

– Грустная история… – Эля собирала чашки со стола и внезапно остановилась. – А они любили друг друга, когда поженились?

– Любили, наверное. Молодые были совсем, он только из армии пришел, а она еще в колледже училась. Максим получился у них нежданно-негаданно, хотели повременить с детьми.

– Спасибо, что рассказали мне. А то я у Андрюши спрашивать не хотела, а так хоть что-то понятно стало.

Эля действительно многое поняла тогда про Андрея. Поняла, почему он иногда тянулся к ней, чтобы обнять, но тут же опускал руки, делая вид, что вовсе не этого хотел. Поняла, почему, задумавшись, часто берет ее за руку, а потом, как будто очнувшись, отдергивает свою. Ей понадобилось все ее терпение и почти год, чтобы завоевать его доверие. И, спустя какое-то время, Андрей поймал себя на том, что идет по улице за руку с Элей, обнимает ее и она откликается на его прикосновения, открываясь в ответ. Он боялся спугнуть все это, боялся до дрожи, что со временем Эля станет похожа на Лизу, хотя умом понимал, насколько они разные. И когда бабушка, которая уже сильно болела, спросила его, почему он тянет с оформлением отношений, Андрей честно сказал ей:

– Боюсь. Если она меня бросит, я больше никогда ни с кем ничего не захочу. Она моя, понимаешь, бабуль?

– А раз твоя – то и не тяни. Уведут ведь, родной. Такие женщины – редкая удача. А ты ушами хлопаешь! – бабушка сердито потрепала Андрея по макушке. – Вон какой вымахал, я до тебя дотянуться-то могу, только когда на стуле сидишь. Пора уже, милый, решения принимать, не боясь и не стесняясь. Любишь ее – женись. Нечего девочке голову морочить. И перестань сравнивать Элю с кем бы то ни было. Все люди разные.

Андрей прислушался тогда, и спустя пару месяцев они расписались и перебрались на время в квартиру бабушки, так как та без помощи уже не справлялась. А еще полгода спустя, когда ее не стало, Андрей с женой переехали в квартиру Эли, которая хоть и была маленькой, но вполне их устраивала.

И сейчас Эля обвела глазами кухню, где они так уютно размещались вдвоем и представила, что их уже здесь трое… Придется многое менять.

– Билеты взял? – она встала и начала накрывать на стол.

– Нет пока. Постой, так ты не против?

– Андрюша, а почему я должна быть против? Это твой ребенок.

Эля видела, как перевел дыхание муж, но сделала вид, что ничего не заметила.

– Поужинаем, и я тебе чемодан соберу. А работа как же?

– На три дня меня отпустили, нашли замену. С учениками я тоже договорился. Только Наташиной матери не дозвонился, ты, пожалуйста, завтра набери ей, объясни в чем дело.

Они ужинали, обсуждая, как и что еще нужно сделать, и Эля видела, как успокаивается Андрей, как расправляются плечи, как он снова начинает улыбаться.

Два дня, пока Андрей ездил в Москву, Эля провела в лихорадочном беге по кругу. Убрать, привести в порядок дом, освободить комнату, в которой будет жить теперь Максим, приготовить все к его приезду. Наконец все было готово.

Эля поставила пирог в духовку и выглянула в окно. Слякотная, поздняя весна в этом году. Даже нос из дома высовывать не хочется. Скорее бы уже тепло пришло. Ведь за ним следом придет отпуск. И в этом году Андрей не уедет, как обычно, а это значит, что можно будет съездить в деревню не на пару дней, как всегда, а провести там побольше времени. Родители будут только рады.

Звонок прервал ее размышления. Она распахнула дверь и на минуту замерла, разглядывая насупившегося мальчишку, который стоял на пороге, чуть отступив от отца и прямо глядя ей в глаза.

– Привет, Максим! Рада тебя видеть!

– Здравствуйте… – Максим явно был не робкого десятка, но сейчас неуверенно смотрел на эту незнакомую женщину.

Он вспомнил, что говорила ему мама перед тем, как отец забрал его.

– Ты поживешь там какое-то время. Не нужно себя накручивать или пытаться выстраивать там свои отношения. Это ненадолго. Не надо никого там пытаться любить, понятно? Эти люди тебе обязаны. Отец тебя не воспитывает, бывает лишь наездами. Пришло его время дать тебе немного родительской заботы. Ведь не только я обязана о тебе заботиться. Его слушайся, насколько сочтешь нужным, на нее можешь не обращать особого внимания. Она тебе никто. Так, женщина, которая будет какое-то время стирать твои вещи и готовить тебе еду. Твоя мать – это я, вот и помни об этом. Ясно?

Максим тогда кивнул, стараясь не показывать эмоций, ведь мама этого не любила. Мужчины не плачут и не канючат. Это он усвоил очень хорошо. Какой смысл тогда пытаться уговорить маму остаться с ним? Все равно не выйдет. Значит, придется пока привыкать. Он попробовал было узнать у мамы, а сколько продлится это «недолго», но она рассердилась и принялась объяснять ему, как много денег нужно, чтобы дать ему достойную жизнь. Когда Максим слышал это словосочетание, он сразу понимал, что дальше можно уже ни о чем не спрашивать. Значит, теперь все изменится, это уже точно.