друзей полно холостых мужчин.
— Не, Ань, спасибо, я дома с детьми. Не люблю я большие сборища, ты же знаешь.
— Как хочешь,— покачала головой Аня,— но если передумаешь, мы с Андрюхой будем рады.
После ухода девчонок я отдыхала. Сперва походом в магазин, потом готовкой обеда, потом стирка, уборка. В общем, обычный отдых работающей женщины. Хорошо, что завтра еще выходной. Еще отдохну, но это не точно.
* * *
Утро воскресенья порадовало свежевыпавшим снегом. И пусть через несколько дней он растает, но сейчас принесет немножечко новогоднего настроения, которого так не хватает.
— Настя, чего ты копаешься?— заглянула в комнату дочери. Та сидела на диване в колготках, на шее болталась не до конца надетая футболка, руки были не просунуты в рукава, дочь же преспокойно смотрела мультики.— Настя!— всплеснула я руками. — Ну что такое?
— Ой, мамочка, я сейчас! — дочка оторвалась от мультиков, ловко натянула футболку и потянулась за теплыми штанами.
Ехать нам предстояло в центр города, поэтому было решено после Май Михайловны сходить в зоологический музей, который так любит дочь.
— Мам, а раз снег выпал, то давай письмо Деду Морозу писать?— дернула меня за руку Настя,— ведь можно уже, да?
— Можно, а ты решила, что попросить?
— Конечно, — с важным видом кивнула девочка. — Попрошу, чтобы он папу расколдовал, тогда папочка вернется к нам.
— Милая, боюсь, это Деду Морозу не под силу, может, лучше игрушку?
— Нет, игрушек у меня много, а вот папочку жалко, ему же теперь придется кикиморой жить. Надо его спасать.
Я не стала расстраивать дочь, что эту кикимору папочка выбрал добровольно. Подрастет — сама поймет. В метро Настя отвлеклась от рассуждений про отца, мы редко спускались в подземку, и сейчас она с блестящими от восторга глазами крутила головой по сторонам.
Полчаса под землей и мы очутились в самом центре нашего города — Невский проспект. Шумная магистраль, забитая автомобилями, старинные дома, экскурсионные автобусы, толпы туристов и горожан, спешащих по своим делам— впрочем, все как и всегда. Ну разве что елка перед входом в метро напоминает о предстоящих праздниках. Идти оказалось не так далеко, десять минут и мы на месте.
Двор-колодец, старинная лестница без намека на лифт и пятый этаж и вот мы стоим перед дверями Майи Михайловны. Я уже занесла руку над звонком, как вспомнила, у нее же в квартире маленькие дети, а если те спят? И просто тихонечко постучала в дверь. Несколько секунд и на пороге появилась хозяйка квартиры.
— Проходите, Алиса, — посторонилась Майя Михайловна, пропуская нас в квартиру.
— Здравствуйте, меня зовут Настя, мне шесть лет! — с порога представилась моя дочь.
— Очень приятно, Настенька. Дарина, — крикнула женщина вглубь квартиры,— выходи, к тебе пришли гости.
Я украдкой рассматривала предыдущую помощницу моего босса. Полноватая, невысокого роста, пепельные волосы уложены в идеальное каре, на руках аккуратный френч. Добрая, открытая улыбка и ямочка на левой щеке.
Из комнаты показалась светловолосая девчушка, по виду ровесница Насти.
— Привет, — кивнула она дочери — я Дарина, давай дружить?
— Давай,— кивнула Настасья, и девчонки умчались в детскую.
— Это моя старшая внучка,— пояснила Майя Михайловна.— Дочка с мужем на выходные с близнецами уехали за город, дома только мы вдвоем, так что никому не помешаем.
— Мы вот,— протянула коробочку пирожных, — к чаю принесли.
Понимая, что разговор будет долгим, по пути забежали в кондитерскую, ну не привыкла я приходить с пустыми руками…
— Спасибо,— заулыбалась женщина,— тогда предлагаю устроиться на кухне.
Кухня оказалась очень большой, метров восемнадцать, наверное. Два больших арочных окна, высокие потолки, классический старый фонд Петербурга. Посередине большой овальный стол, накрытый белоснежной скатертью, массивные деревянные стулья. А под потолком — плетеный абажур. На одной из стен на стеллаже стоял телевизор, а напротив диван, обитый темно-коричневой бархатной тканью. Очень уютно.
Заметив, что я с интересом рассматриваю мебель, женщина пояснила.
— Эта мебель еще от моей бабушки досталась. У зятя золотые руки, он все восстановил.
— Очень уютно! — восхитилась я обстановкой.
Майя Михайловна с удовольствием нахваливала мужа дочери, пока накрывала на стол. Незаметно на столешнице появился фарфоровый сервиз, аккуратные чашечки с блюдцами, заварочный чайник и сахарница, баночка домашнего варенья и принесенный нами набор пирожных. Все по-домашнему уютно. И так тепло стало на душе, словно я пришла действительно в гости, а не по работе. Эта женщина расположила к себе всего за пять минут, что мы находились в ее доме.
— Ну, о чем вы хотели со мной поговорить?— закончив наливать чай и расставлять чашки, спросила Майя Михайловна.
— Обо всем!— и женщина округлила глаза. Мне пришлось начинать с самого начала о том, что я случайно попала на эту должность, что перенимать опыт мне кроме нее просто не у кого… и на нее вся надежда.
— Да… — с пониманием вздохнула Майя Михайловна,— что ж, расскажу, что знаю.
Через три часа моя голова была забита полезной информацией: начиная от того, в каком порядке расставлены папки на полке в приемной, и заканчивая тем, сколько ложечек сахара предпочитает шеф в кофе.
Я потерла виски, пытаясь все систематизировать в голове. Видя, что я устала, женщина сжалилась:
— Пожалуй, на сегодня достаточно, — телефон мой у тебя теперь есть, звони не стесняйся, я всегда на связи.— За общением мы как-то легко перешли на ты, несмотря на разницу в возрасте.— Знаешь, я очень рада, что ты пришла,— вдруг призналась она, — я ведь извелась совсем за эти полгода.
— Почему?
— Мы сильно повздорили из-за моего ухода,— вздохнула Майя — Ты ж знаешь, что я в Леваде с самого первого дня?— спросила она, глядя на меня.
— Да. Вадим говорил.
— Эти мальчишки мне как дети, понимаешь? Мне было вот как тебе сейчас, когда все начиналось, фирма поднималась на моих глазах, разрасталась. Ребята женились — разводились.
— А как вы пришли к ним на работу? — мне вдруг стало интересно.
— Я?— рассмеялась Майя. — Это они ко мне пришли. Дачу мне строили три охламона, — когда она говорила о них, глаза искрились теплотой.
Оказалось, что почти двадцать лет назад, когда еще не было никакой Левады, а Майя работала главным бухгалтером на заводе, решил ее муж строить дачу. Где уж он нашел этих студентов, она не
