class="p1">– Тебе, Сероглазов, нравится учиться в школе?
– Сначала не нравилось, а теперь… ничего… нравится, – сказал я, решив с этой минуты ничего и никого всю жизнь не бояться.
– А ты знаешь, что у тебя испытательный срок?
– У всех у нас испытательный срок, – сказал я, нарочно вздохнув поглубже.
– У кого это – у всех? – спросил завуч. – У меня, например, нет испытательного срока.
– Кышу моя мама назначила испытание на неделю… и если вы скажете… его исключат… то есть выгонят от нас… Не говорите… Я больше не буду! – попросил я.
– Так… так. Значит, у вас обоих испытательный срок? Тем более и ты и он должны быть образцом поведения. А что мы видим? Один приносит второго в класс, а второй нападает на беззащитную кошку. И оба срывают урок. Зачем ты его принёс?
В кабинете завуч был совсем не такой страшный, как в коридоре. Он ждал моего ответа, постукивая карандашом по столу.
Я подумал, что если рассказать всю правду, то может попасть Снежке. Ведь я только проспорил желание, а само-то желание придумала она, а не я. Врать завучу мне не хотелось, а что делать, я не знал.
Я стоял и помалкивал, а завуч ждал и постукивал карандашом по столу. И страшней всего было то, что я ничего не мог придумать лучше правды.
Вдруг раздался стук в дверь.
– Войдите! – сердито сказал завуч, и в кабинет неожиданно вошла Снежка.
Лицо у неё было заплаканное, нос распух, а красный бантик на косичке совсем потемнел. Снежка с горя изжевала его, как Кыш папин галстук.
«И она тоже что-то натворила?» – подумал я.
Но Снежка быстро затараторила, что Вета Павловна разрешила ей пойти и рассказать, как всё получилось. А всё началось с того, что не надо было есть на уроке рыбу саблю и спорить. Для того чтобы проверить, смелый я или трус. Тогда я не принёс бы в школу щенка. Но теперь-то уж, заверила Снежка завуча, мы на всю жизнь запомним, что такое дисциплина и не будем спорить на уроках…
«Ну, Снежка! Вот настоящий друг!» Я уж думал сказать: прощай, родная турбаза! И Вета Павловна, и завуч, и директор! А она спасла меня, как сенбернар в горах из-под целой лавины!
– Вы осознали свои поступки? – спросил завуч со слезами на глазах. Он перед этим вопросом долго кашлял.
– Да! – хором ответили мы.
– Идите на урок. Щенок останется здесь, – сказал завуч. – Не бойся. Я его не съем. После урока отведёшь его домой.
– А знаете, что он у вас тут наделает? – спросил я и вкратце объяснил завучу что.
После этого он быстро согласился с тем, что я должен сейчас же отвести Кыша домой. Снежке он велел доложить Вете Павловне о нашем разговоре и попросить её зайти к нему после урока…
Я быстро добежал с Кышем до дома, вымыл вспотевшее от всей этой истории лицо, напился воды и вернулся в школу, уверенный, что уж сегодня Вета Павловна ни за что не забудет зайти к нам домой.
32
Я вошёл в класс в тот самый момент, когда Вета Павловна повторяла с ребятами вчерашний разговор про дисциплину.
– Конечно, легче всего запомнить, что у всех у нас общий интерес – учёба. И что всё мешающее учёбе – нарушение дисциплины. Запомнить это нетрудно. Трудней правильно поступать. Вот давайте решим несколько примеров по… дисциплине. Кто хочет решить первый пример? Миша Львов, пожалуйста. Допустим, на уроке тебе захотелось сделать шарик из промокашки и бросить его в затылок Грише Сундарёву. Как ты поступишь, как следует всё обдумав?
Тигра встал, подумал и ответил:
– Шарик я скатаю на уроке, а уж брошу его на переменке.
«Молодец Тигра! – подумал я. – Я бы тоже скатал на уроке, а бросил на переменке. Хороший ответ!»
– Почему ты бросишь шарик в своего товарища на переменке? – спросила Вета Павловна.
– Чтобы не мешать Грише Сундарёву учиться на уроке, – сказал Тигра.
И я опять отметил про себя: «Хороший какой ответ!»
– Гриша Сундарёв! Ответь нам, пожалуйста, для чего создана переменка?
– Для того, чтобы отдыхать от урока, – сказал Гриша и, сжав кулаки, сверкающим от обиды взглядом посмотрел на Тигру.
Можно было подумать, что он только что получил шариком из промокашки по затылку.
– Молодец! Миша Львов, надеюсь, теперь тебе понятно, что на уроке нельзя Сундарёву мешать учиться, а на переменке отдыхать?
– Понятно, – сказал удивлённый Тигра.
А я подумал: «Какой он решал трудный пример!»
– Между прочим, тебе самому приятно будет получить мокрым шариком по затылку?
– Пусть только попробует! – угрюмо сказал Тигра, исподлобья посмотрев на Гришу.
– Вот и сам никогда не пробуй. И привыкай перед тем, как поступить, думать: хорошо ты поступаешь или плохо. Оля Данова! Реши нам следующий пример. Например, ты ешь на уроке сдобную булку, а Снежана Соколова это заметила. Как ты поступишь?
– Я ей отломлю кусочек, – сказала, подумав, Оля.
– Так. Очень хорошо, что ты не пожадничаешь и поделишься с подругой. А как поступит при этом Соколова?
Снежка встала, и я почувствовал, что ей очень хочется съесть кусочек сдобной булки, предложенный Олей Дановой.
Она не смогла ответить на такой трудный вопрос и сказала, вздохнув:
– Не знаю…
– Так. Допустим, Оля с тобой поделилась. Обе вы сидите, жуёте, а я стараюсь, объясняю вам новый материал, а, между прочим, у меня в портфеле лежит бутерброд с колбасой. Мне ведь тоже хочется есть. Значит, по-вашему, я должна достать бутерброд, поделиться с Сероглазовым, потому что он тоже хочет есть и только думает: «Скорей бы большая переменка!», и урок мы превратим в обед. Так?
– Лучше уж не есть на уроках, чтобы никому не было обидно, – сказала Оля Данова.
«Откуда Вете Павловне известно, что я и вправду только и думаю о большой переменке?» – старался догадаться я.
Вета Павловна задавала ещё много вопросов, интересных и трудных примеров, а мы старались правильно их решить.
Меня она неожиданно почему-то спросила, кем я хочу быть.
– Директором зоопарка, – сказал я.
– А почему, Алёша? – поинтересовалась она.
– Потому что я люблю птиц и зверей и буду для них хорошим начальником, – ответил я.
Вот тут все засмеялись, и урок кончился.
33
После уроков по дороге домой я сказал Снежке:
– Никогда не забуду, как ты меня выручила у завуча и вылечила от икания! Значит, мы уже начали есть
