Глорм, уже скорее обнимавший, нежели державший Карениру, перевел взгляд на друга.
Дартанец полез за пазуху.
- Естественно, эти письма поддельные. Их должны были подбросить ее благородию. Из них следует, что она якобы действовала во вред Империи... Мнимый вор не только не собирался ничего красть, но еще и пытался кое-что оставить... Если бы ему это удалось, утром, а может быть, еще ночью, пришли бы солдаты. Все доказательства нашли бы в ее сумке. Ее благородие передали бы в руки Трибунала. Что от нее хотят услышать - не знаю. Но наверняка она рассказала бы все, что им угодно. Я следил за человеком, который шел за вами, - закончил Вилан. - Но в темноте я вовсе не был уверен, не следят ли за мной самим. Маловероятно, чтобы это действительно было так, но возможно. Как получилось, - спросил он, обращаясь к коту, что ты, господин, не заметил за вами слежки?
- Вот именно, - задумался Рбит. - Если бы не эта мелкая несообразность, я бы наверняка поверил в твою историю, господин...
- Ты всегда настолько чуток и непогрешим, ваше благородие?
Рбит прижал уши.
- Придется развенчать миф, - с грустной иронией сказал он лучнице. Нет, не всегда.
- Впрочем, я бежал впереди, - добавил он, - высматривая больше военные патрули, нежели вечерних пьяниц и бродяг...
Дартанец приподнял брови и без слов развел руками.
Несколько мгновений все молчали.
- Эти письма, которые я еще не читала, - сказала наконец Каренира, уже спокойно опираясь на обхватившие ее талию руки великана, - не могут быть доказательством того, что ты говоришь правду. Кто может поручиться, откуда они у тебя взялись? И для чего предназначены?
Он достал перстень, висевший на шее на цепочке.
- Узнаешь, госпожа? Много ты таких видела?
Она узнала крупный изумруд Байлея.
- Я что, стянул его с пальца твоего мужа? Или, может, купил?
- Не смей разговаривать со мной в таком тоне, дартанец! - вспылила она. - Так или иначе, для меня ты только ЕГО шпион! Чему я положу конец, как только эта дубина меня отпустит! - Она шипела от ярости. - Во имя Шерни! По закону я письменно отказалась от его фамилии и вернула ему свободу! А взамен взяла свою собственную! - Она аж задохнулась от негодования. Взяла не для того, чтобы какой-то алебардник и шпион ее изгадил!
- Почему Трибунал не стал ждать, пока Охотница приведет их людей к нам? - спросил Глорм в надежде развеять последние сомнения и заодно отвлечь внимание армектанки.
- Почему? - воинственно спросила она.
- Ты, ваше благородие, слишком долго торчала в гостинице, ничего не делая. Оказавшись там, я было подумал, что единственная твоя цель напиться пива. Тебя нашли значительно позднее. Откуда им было знать, что ты приехала в Громб ради встречи с друзьями?
Она встревожилась.
- Кажется, я знаю откуда... Шернь, я поверила офицеру, подумав, что договор с ним нерушим.
От досады на себя она начала злиться.
- Ну, комендант, на этот раз я сделаю все, чтобы у легионеров были серьезные основания невзлюбить меня.
- Этот паренек мне нравится, - негромко сказал Глорм, когда дартанец и Каренира заснули. - Как думаешь, он лжет?
- Вряд ли, - ответил кот.
- А может, мы именно сейчас угодили в ловушку, Рбит? Может, это настоящий и единственный шпион Трибунала?
- Дартанец? С перстнем Байлея? Сейчас за нами нет слежки. Вряд ли он действовал в одиночку. Довольно только не спускать с него глаз, чтобы помешать любым намерениям, направленным против нас. Что он может сделать? Отравить нас? Задушить?
- И то правда.
- Спи, Глорм. Я посторожу. Потом разбужу тебя на смену.
Глорм ухмыльнулся и опустил голову на руки, лежащие на столе.
- Рбит, - глухо произнес он. - Помнишь, как мы первый раз стояли на страже в горах? - Он закрыл глаза. - Ну и боялся же я тогда...
4
Стояла середина лета, день был пасмурный, незаметно подступили хмурые громбелардские сумерки. Мелкий, надоедливый дождик моросил с полудня, не ослабевая и не усиливаясь. Он монотонно шелестел на ровном ветру, разжижая горный тракт в грязь.
Сквозь шум ветра и шелест дождя послышался топот копыт. Он раздавался все яснее и ближе, потом внезапно умолк. Последовало конское ржание, а затем снова топот. Теперь ему вторил отдаленный отзвук, будто множество лошадей неслись по тракту галопом. Но звук был малоотчетливым, больше похожим на фон грозовых раскатов.
Дорога вела через небольшой перелесок в несколько хилых деревьев, и все же угрюмые горные ели не позволяли разглядеть всадника, пока он из-за них не выскочил. Конь заржал болезненно и отрывисто. Животное споткнулось и остановилось. Всадник оглянулся, натянул вожжи, покрытые пеной и кровью, и спрыгнул на землю. Конь опустился на колени, качнулся и завалился на бок.
- Проклятие! - воскликнул всадник, отскакивая в сторону и выхватывая меч.
Певучий язык солнечного Дартана звучал в этих краях по меньшей мере странно. Но похоже, этот язык обладал магической силой, так как из-за поворота дороги, извивавшейся серпантином к северу, с грохотом вылетел могучий отряд. Судя по всему, человек не заметил их. Поглощенный погоней, он, с мечом наперевес, ждал своих преследователей. Они не заставили себя ждать. Несколько всадников в шлемах и серых накидках появились из-за деревьев. Человек принял боевую стойку, приготовившись отразить нападение, однако на лицах его преследователей отразилось недоумение. Люди придержали своих лошадей, вглядываясь в то, что находилось где-то там, за спиной хозяина павшей лошади. Он обернулся и радостно вскрикнул, отпрыгнув в сторону к каменной стене на обочине дороги.
Несколько десятков всадников промчались мимо, налетев на легионеров, спешно пытавшихся укрыться среди деревьев. Кто-то пронзительно завопил, несколько раз лязгнуло железо, снова вскрик - и стало тихо. Всадники спешились. Отряд был отлично вооружен, в кольчугах и с мечами; у каждого седла висел арбалет. Несколько человек, отбросив за спину серые и коричневые плащи, такие же, как у солдат, бросились к чудом уцелевшему путнику.
- В последний момент! - сказал Вилан, сделав шаг навстречу и убирая оружие в ножны.
- В последний! - крикнула Каренира. - Ради всех сил, ты что-нибудь умеешь, кроме как приводить меня в бешенство?! Герой, да?
- Не сердись на меня, ваше благородие...
- С ума можно съехать, - выпалила армектанка. - Что бы он ни делал, все время слышу одно и то же - "не сердись" да "не сердись"!
- Мне что, тоже не сердиться? - сухо спросил Басергор-Крагдоб. - Ты безрассудный человек, Вилан. Ведь это не ты должен был ехать в Рикс.
- Ваше благородие, - сказал дартанец, - я готов понести любое наказание, какое ты сочтешь справедливым. Я нарушил приказ. Но какое-то время я еще остаюсь на службе у его благородия Байлея. И буду брать на себя любую опасность, которая может угрожать Охотнице.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
