– А куда мы идем?
– Пора ускорить твое развитие.
– И как мы это сделаем? – спросил юноша с сиянием в глазах.
Волшебник ничего не ответил.
– Ну скажите, учитель!
Старик усмехнулся.
– Всему свое время, юный волшебник, – ответил он строгим и одновременно мягким тоном.
Мэндл тяжело вздохнул. Лептон же сохранял спокойствие и невозмутимость. Путники вошли в темную сырую пещеру. Волшебник достал жезл и наполнил кристалл на конце ярким сиянием.
– Старайся вести себя как можно тише. И держись поближе.
Пещера оказалась настолько глубокой, что вскоре ни входа, ни выхода не было видно. Лишь сияние жезла помогало найти дорогу. Издалека донесся странный шипящий звук.
– Что это?
– Возможно, какой-то зверь, – спокойно ответил Лептон, – а может что-то наподобие гремлина. В любом случае, бояться нечего.
В конце тоннеля появились проблески света, и Мэндл вздохнул с облегчением, хотя и не сомневался в способностях учителя. Взору путников открылся вид на блистающую долину, по краям окруженную высокими скалами. В самом центре находилась огромная, похожая на водоворот, впадина, втягивающая в себя растительность. Оглядываясь вокруг, юноша зачарованно глядел на красочный парад деревьев, населяющих долину. У одних листва, словно дождь из огня, спиралью простиралась от верхушки до самых корней, в то время как с других свисала алым занавесом. Хвойники, будто ежи, оттопырив гигантские иглы, отпугивали от себя нежеланных гостей. В другом конце долины с верхушки гигантской скалы падала мощная струя водяного потока, окружившая себя плотным туманом из брызг. Мэндл стоял на краю крутого утеса и молча наслаждался видом.
– Чудесно, не правда ли?
– Я, конечно, очень люблю Малегорн, но это… просто восхитительно, – чуть ли не шепотом ответил юноша, окунувшись в океан переживаний.
– Идем, – мягко произнес Лептон, – у нас еще будет время полюбоваться.
Но Мэндл, пропустив слова мимо ушей, продолжал стоять, поддававшись очарованию этого места. Волшебник терпеливо ждал ученика. Наконец, юноша повернулся к учителю и заговорил:
– Я хотел спросить… Большинство жителей в городе носят разноцветные одеяния. Почему я все еще в сером?
– Ты тоже получишь свой костюм, – с улыбкой заметил волшебник. – Но перед этим тебе необходимо пройти один ритуал.
– Какой еще ритуал?
– Ты обо всем узнаешь, когда придет время. Могу лишь сказать, что это случится в течение нескольких месяцев.
– Ну вот… опять. Ролок то же самое сказал.
Мэндл разочарованно вздохнул.
– А ты думал, он тебя обманул?
– Да нет, просто странно это как-то.
– Все, что мы делаем, мы делаем ради вашего же блага. Помни об этом, Мэндл.
Путники молча спустились по крутому склону, переходящему в лесную тропу.
– Милариэль уже рассказывала тебе о чакрах?
Ученик с вытаращенными глазами посмотрел на учителя.
– Энергетические центры, тебе о них рассказывали?
Мэндл помотал головой.
– Что ж, придется мне в таком случае…
Немного помолчав, волшебник продолжил:
– Чакры – это центры силы внутри наших энергетических тел, которые отвечают за принятие и обработку информации из тонких планов окружающего мира. Принято считать, что существует семь основных чакр. Но сегодня я затрону только пять из них.
– А почему?
– Просто, чтобы рассказать обо всех семи, мне придется вдаваться в детали, которые нам ни к чему.
Путники спустились с утеса в самое сердце волшебного леса. Деревья были намного выше, чем могло показаться на первый взгляд. Солнечные лучи с трудом пробирались сквозь их густую листву. Однако нельзя было не заметить, как разноцветное сияние, отражавшееся от листьев, радужным блеском распространялось по всей долине. Мэндл заметил группу странных существ у одного из деревьев.
– Кто это?
– Лепреконы. Они не опасны. Так же, как и феи, они не имеют физического тела и живут на природе. Должен сказать, нам повезло – лепреконы редко позволяют людям видеть их. Видимо, мы им понравились.
Путники продолжали идти по направлению к гигантскому кратеру.
– Что-то не так? – произнес Лептон, обратив внимание на странное выражение лица Мэндла.
– Наверное, это прозвучит странно, – ответил юноша с улыбкой на лице, – но мне кажется, что я счастлив!
Волшебник начал громко хохотать. Мэндл последовал примеру учителя.
– И как ощущения?
– Даже не знаю, как описать…
С лица юноши не сходила улыбка, а одурманенный взгляд бегал из стороны в сторону, сверкая от счастья.
– Чувствую радостное волнение, наполняющее меня с ног до головы. Своего рода прилив энергии. Я как будто парю над землей!
– И ты хочешь, чтобы так было всегда?
– Конечно! А почему вы спросили?
– Потому что ты находишься под воздействием лесных чар, – улыбнувшись, ответил учитель.
Юноша замолчал. Однако улыбка не покидала его лица. Казалось, смысл слов старого волшебника пролетел мимо ушей.
– А этим чарам можно научиться? – чуть ли не подпрыгнув на месте, воскликнул Мэндл.
– Конечно. Хочешь, научу прямо сейчас?
– Вы серьезно?
Лептон остановился.
– Закрой глаза.
Юноша услышал, как учитель произносит непонятные фразы, и в сознании возникла вспышка света. Очнувшись спустя пару минут, Мэндл обнаружил, что сидит на земле, пытаясь понять, что произошло. Лептон, широко улыбнувшись, протянул руку.
– Ну как ты себя чувствуешь?
– Вы ведь ничему меня не научили? – произнес юноша, вставая на ноги.
Волшебник снова засмеялся.
– А ты хочешь пребывать в состоянии влюбленного глупца до конца своих дней?
Мэндл нахмурился.
– Мне казалось, это было довольно приятное чувство, – ответил он, почесывая затылок.
Лептон посмотрел на него с серьезным видом:
– Запомни, Мэндл. Все, что лишает ум ясности, загрязняет душу.
– Значит, Любовь тоже приносит вред? – произнес юноша, кинув на волшебника пронзительный взгляд.
Лептон усмехнулся.
– А что ты знаешь о Любви?
В сознании юноши возник образ Кании.
«Кания?.. Что это со мной? – подумал он про себя. – Наверное, чары все еще действуют…»
– О чем задумался?
– О… родителях, – растерянно ответил Мэндл.
– Они ведь тебе не родные, я прав?
– Не родные.
– Они всегда любили друг друга?
Мэндл кивнул.
– Думаю, что до сих пор любят, – добавил он, загадочно посмотрев на небо.
– Скучаешь по ним?
– Очень…
В разговоре повисла пауза. Немного помолчав, ученик снова обратился к волшебнику.
– Могу я кое о чем вас спросить?
– Конечно. Спрашивай.
– Почему я не могу навестить родителей?
– А ты сам как думаешь?
От неожиданности Мэндл вскинул брови и потянулся к затылку. Поразмыслив, юноша с недоумением посмотрел на учителя и пожал плечами.
– Я уверен, что Краер упомянул, почему было важно, чтобы ты принял решение о вступлении в Раминг незамедлительно.
– Он говорил о каких-то прислужниках Сил Тьмы – что они нападают на странников, которые за нами приходят… Но причем здесь наши родные?
– Все не так просто, Мэндл. Когда странник вступает в контакт с юным кандидатом, их энергии соприкасаются, и Силы Тьмы, используя магию высокого уровня, получают доступ к информации о душе этого кандидата. С момента этой встречи Силы Тьмы могут отследить каждый шаг ученика, за исключением тех мест, которые находятся под охраной Сил Света. Малегорн не входит в их число. И если ты отправишься к своим родителям, то Силы Тьмы узнают о них и могут причинить им вред. Поэтому до тех пор, пока ты не окончишь свое обучение, навещать родных слишком рискованно.
Лицо Мэндла раскисло от нахлынувшей волны грусти. Тяжело вздохнув и опустив голову, он вновь произнес:
– Не думал, что все так серьезно… Просто мне очень хотелось, чтобы они были рядом, когда я вырасту.
– Я понимаю. Но твои родители всегда будут рядом, Мэндл. Любовь – это не просто чувство, – добавил волшебник после небольшой паузы.
Юноша внимательно посмотрел на своего наставника.
– Любовь, – величайшая сила, что лежит в основе всего мироздания. И ты можешь использовать эту силу для связи с родителями.
– Правда?! Как?
– Помнишь, что такое мыслеформа?
Ученик кивнул.
– Ты можешь создать мыслеформу и наполнить ее Любовью, а затем отправить в любую точку вселенной. Ты можешь делать это постоянно. Кому угодно и когда угодно.
Мэндл кинул удивленный взгляд в сторону учителя.
– Давай присядем на минутку. Я покажу, как это работает. Закрой глаза. Расслабься и ни о чем не думай. Освободись от мыслей. Слушай звуки природы и дыши медленно и глубоко.
– Что ты чувствуешь сейчас? – спросил наставник после небольшой паузы.
– Легкое благоговение… своего рода душевный подъем.
– Причина тому – моя мыслеформа.
