С этой моей анкетой я, прежде всего, обратился, конечно, к тем, кто так или иначе, раньше был связан с Департаментом полиции. Многих из них я лично хорошо знал и они хорошо знали меня, так как до революции 1917 г. я с ними вел многолетнюю борьбу и занимался их разоблачением, а они вели борьбу со мной. Вполне понятно, почему я для анкеты прежде всего обратился именно к ним.
Сведения о том, как фабриковались и распространялись «Протоколы», могли быть, главным образом, у людей, связанных с прежней тайной русской полицией, по инициативе которой они и были сфабрикованы и вначале распространялись. Только они, если бы захотели, и могли бы сказать всю правду и о происхождении «Протоколов», и об их распространении.
Не антисемиты и не причастные к сферам, где работали Рачковские, о происхождении «Протоколов " мало что–нибудь могли знать, — да и не стремились это узнать. Первые лет 20 почти никто не обращал никакого внимания на «Протоколы».
Знали только то, что они были сфабрикованы охранниками для воздействия на царя, — и смотрели на «Протоколы», как на совершенно провалившееся дело.
Одни из чинов Департамента полиции и охранных отделений, к кому я обращался с расспросами о «Протоколах», решительно отказывались отвечать на мои вопросы. Но другие иногда отвечали — правда, неохотно и уклончиво. Тех, кто мне отвечал, я просил мою анкету продолжить от своего или от моего имени у тех, до кого я сам не мог добраться, и только сообщить мне об ее результатах, если бы сами они не могли бы ответить в печати на мои вопросы. Я делал все, чтобы мое обращение дошло по возможности до тех, кто мог бы что–нибудь сказать нового и интересного о "Протоколах».
Одни из отвечавших мне ограничивались голословным заявлением, что верят в подлинность «Протоколов», но отказывались сообщить мне какие {95} либо сведения, которые позволяли им верить в их подлинность. Свое нежелание они, по большей части, объясняли опасением мести со стороны евреев, — даже в том случае, когда они понимали, что, отвечая мне, сами они не могли опасаться каких бы то ни было преследований.
Другие цинично признавали, что они не верят в подлинность «Протоколов» (при этом с подчеркиванием добавляли: «конечно, не верим»), но «Протоколы» тем не менее очень полезны для антисемитской агитации, и поэтому они не только не считают нужным. высказываться в печати против них, но очень рады их распространению.
Предо мной сейчас лежат записи ответов мне или моим корреспондентам, кто расспрашивал, напр., ген. Курлова (Имена я указываю только уже умерших, или тех, кто сам выступал в печати с своими сообщениями о «Протоколах».), бывшего товарища министра внутренних дел, заведывавшего одно время Департаментом полиции, ярого реакционера, антисемита, бывшего судебного следователя N., который и до сих пор является защитником подлинности «Протоколов», бывшего директора Департамента полиции Васильева. Позднее я имел возможность получить очень интересные сведения о «Протоколах» от б. начальника охранного отделения в Петербурге, ген. Г.
Приведу в виде примера несколько полученных. мною ответов на мою анкету,
Курлов (В Берлине)
«К сожалению, я могу вам очень мало сообщить по интересующему Вас вопросу. Я глубоко убежден,, что «Сионские Протоколы» были сфабрикованы, но эта, фадрикация нe относилась ко времени Рачковсеого, а гораздо раньше. (Рачковский и его помощники воспользовались различными официальными материалами, сфабрикованными до них для борьбы с евреями в том, же Департаменте полиции, как, напр., запиской 1895 г., опубликованной впоследствии Г. Б. Слиозбергом.).
{96} В свое время я, интересуясь этим вопросом, потребовал все имевшиеся по вопросу о масонстве документы в Дeпартамент полиции. Мне ответили, что весь материал по этому вопросу относится ко времени, когда тов. министра внутренних дел был Оржевский. С тех пор ничего нового в Департамент не поступило. Тогда я обратился непосредственно к Рачковскому и вызвал его вечером к себе.
Рачковский дал мне понять, что «Протоколы» сфабрикованы и сказал что доложит мне о них подробно nо возвращении из деревни, куда он уехал на один день. Приехав в деревню, от умер и мне больше никогда не удалось беседовать ни с ним, ни с кем либо другим об этом.
Я твердо убежден, что «Протоколы» сфабрикованы, хотя многие сослуживцы меня неоднократно убеждали в противном».
N. (В Бельгии)
«Я лично очень хорошо знал Нилуса и глубоко убежден, что «Сионские Протоколы» есть подлитый документ. Я неоднократно беседовал с Нилусом лично по этому вопросу и считаю, что все приведенные им доказательства подлинности «Сионских Протоколов» не оставляют тканого сомнения в правдивости его слов. В. Л. (В. Л. Бурцев) напрасно утверждает, что они сфабрикованы. Если бы он знал все то, что знаю я, он отнюдь этого не утверждал бы. К сожалению, я не могу Вам передать всех сведений, ибо тогда меня совсем съедят. Передайте от меня В. Л., что я скоро все же собираюсь выступить по этому вопросу и дам совершенно исчерпывающий материал».
Васильев (В Праге)
«Я не считаю документы сфабрикованными всецело, но безусловно много в них переврано по усердию агентов. Не забывайте, что они переписывались в одну ночь и, конечно, могла вкрасться масса ошибок».
{97} Впоследствии Курлов приезжал из Берлина в Париж и лично беседовал со мной о «Протоколах». Он повторил мне то, что раньше было мне прислано от него из Берлина, как ответ на мою анкету.
С N. я последние годы встречался и встречаюсь до сих пор, в обстановке, когда исключена какая–нибудь неискренность или недоверие между нами. В разговорах со мной он повторял то, что написал в своей приведенной выше записке, но всегда отказывался что–нибудь привести в защиту «Протоколов». Привожу его записку потому, что она характерна для очень многих, кто с упрямством говорит о своей вере в подлинность «Протоколов», но никогда не решаются чем–нибудь подтвердить эту свою веру.
Подводя в настоящее время итоги моим разговорам и моей переписке о «Протоколах» за многие годы с теми, к кому я обращался с моей анкетой о них, могу констатировать, что ни один из тех, кто пытался защищать подлинность «Протоколов", не дал мне о них ничего заслуживающего внимания. Они даже не давали никаких указаний, где искать эти материалы, сами нигде не выступали с ответами на поставленные мною вопросы, хотя бы с полемическими против меня целями.
Но, несмотря на то, что на все эти мои обращения я не получал никаких заслуживающих внимания ответов, я за все время с 1921 г. и до самого бернского процесса о «Протоколах» в 1934–35 г. г. и после него не переставал стучаться во все двери, где мне могли бы, как мне казалось, дать какие–нибудь сведения о «Протоколах» или, по крайней мере, указания, где их можно искать.
При всяком обращении за материалами о «Протоколах» я подчеркивал, что для меня безразлично, что сведения о «Протоколах» будут даны мне или будут опубликованы помимо меня. Этим мне хотелось избежать мысли, что я собираю материалы исключительно для моих литературных работ и только для подтверждения моего взгляда на «Протоколы».
Но даже и тогда, когда я был убежден, что те, к кому я обращался, что–то, действительно, знают о {98} подделке «Протоколов», мне редко удавалось убедить их сказать правду о «Протоколах». Они, несомненно, чувствовали, что все, что они могли бы сказать, все послужит опровержению легенды о «Протоколах», и что это только даст мне возможность подробнее разоблачить заговор клеветы вокруг этого позорного дела.
Очевидно, мы имеем дело с сознательным стремлением антисемитов замолчать историю создания и распространения «Протоколов». Это — подлинный заговор молчания для поддержания сознательной клеветы!
Я и теперь, приготовляя настоящую книгу, снова обращался с своими запросами к тем, кто претендует на то, что знает что–то о происхождении "Протоколов», хотя, как это позволял мне думать мой предыдущий опыт, я заранее был уверен, что и на этот раз никто не пришлет мне ничего ценного на мой призыв, — и сами ничего не напечатают в защиту «Протоколов».
Да и понятно, почему это так выходит. Нельзя доказать недоказуемое!
Антисемиты замалчивают фабрикацию «Сионских Протоколов» и то, что русское правительство к ним относилось, как к подлогу. — Разоблачения ген. Г.
Защитники «Протоколов» никогда не хотели сказать ничего из того, что они, несомненно, знают, что бы порочило «Протоколы», и что разоблачало бы тех, кто их подделывал или распространял.
Такого рода сознательные «укрыватели» подлога «Протоколов» всегда имелись среди русской бюрократии, — особенно высшей и специально политической.
