— Вылитая Кейт, — проницательно отметил Гельмут.
Мы усмехнулись, охваченные ностальгией.
А затем я снова сосредоточился на Елене. Она крутила франкские метательные топорики Кейт с такой ловкостью и лёгкостью, будто родилась с ними. Она сделала разворот, оказавшись лицом к нам. Её сходство с отцом — сияющие золотые волосы, задорная улыбка — было поразительным.
— Я бы сказал, что в ней идеальное сочетание их обоих.
— Соглашусь, — кивнул король Тита с доброй улыбкой на губах. — Она что-нибудь говорила о вложении средств?
— Гельмут не начинай, — я вложил в свои слова всю твёрдость, которую только может позволить себе дракон в разговоре с королём. В общем, максимально твёрдо. — Бедной девочке нужны все её силы, чтобы укротить дракона. Прошу, не отвлекай её. Дай сосредоточиться на главной задаче. А потом — пожалуйста. Она выслушает тебя.
— Ты прочитал письмо?
Я кивнул.
— Там сплошь одни извинения. Они даже не представляют, каким счастьем было растить её все эти годы. Величайшей частью. Возможно, одной из причин, почему я так тянул с моментом истины, был страх, что она перестанет быть моей девочкой, а я хотел всегда быть рядом. Жадный, эгоистичный дракон. К счастью, я ошибся. Она всегда будет моей малышкой.
Гельмут вытянул шею, чтобы посмотреть, как в нескольких сотнях ярдов тренируется юный принц с большим мечом. В глазах Гельмута было столько отеческой любви, что невозможно сомневаться в её искренности.
— Для нас они всегда будут детьми.
Мы вместе посмеялись. Моя девочка справилась с третьим тренером стремительным взмахом топора.
— Честно скажу, я пока даже представить не могу, что буду делать, когда Блейк станет частью её жизни. Ты же видел эти голубые глаза, да? Моя девочка обречена.
Гельмут взорвался смехом. Все три тренера, окруживших Елену, чтобы разобрать отдельные моменты схватки, когда она могла поступить быстрее и точнее, бросили на нас недовольные взгляды.
— Извините, — крикнул Гельмут, но в его голосе не было ни капли смущения.
Елена же воспользовалась возможностью и сбила всех трёх наставников с ног. Те приземлились на задницы.
Мы расхохотались и на этот раз не стали извиняться.
— Она не из тех, кто отвлекается, — отметил Гельмут, как только перевёл дыхание. — Это черта Альберта. Она готова, Жако.
— Знаю, — я вскинул руки. — Я ей так и говорю.
— Не переживай за Блейка, — Гельмут заговорщически наклонился ко мне. — Роберт уже во всём разобрался.
Я усмехнулся.
— Даже не сомневаюсь.
Перерыв. Елена подбежала к нам.
Я протянул ей бутылку воды из её рюкзака. Она сделала большой глоток, после чего взяла достала полотенце и вытерла пот с лица.
Следом за ней подошли тренеры.
— Ты готова, — сказала Бьянка, на которую Елена часто жаловалась, как на самую жёсткую из всех. — Уже две недели как.
Елена просияла.
— Спасибо, Бьянка.
— Не за что, принцесса. Так иди же, заяви права на своего дракона. Дай журналюгам в кои-то веки по-настоящему захватывающий материал для статей о тебе.
Елена рассмеялась. Ей не очень нравилось иметь дело с прессой. За три месяца её отсутствия они совсем обезумели. Последние их статьи о ней выводили меня из себя.
— Так что же? — весело спросил я, пользуясь моментом, пока она радуется своей победе над всеми тремя наставниками. — Ещё потренируешься? Или уже готова взять дракона за рога и показать ему, кто здесь главный?
— Скорее за усики, — ушла она от ответа и сделала ещё один глоток. — Ладно, давайте назначим дату. Через неделю. За это время я пройду ещё несколько тренировок в виртуальной игре Люциана. Они прям как настоящие.
Гельмут улыбнулся.
Я остолбенел. Неужели? Наконец-то она решилась.
— Я всё организую, — радостно пообещал Гельмут. — Как насчёт того, чтобы провести заявление прав ночью? Сейчас так редко кто делает, а значит, событие станет незабываемым. Я уже в предвкушении, — он встал и направился к замку, настолько погружённый в свои идеи, что забыл даже попрощаться.
— Ты как? Рада? — спросил я Елену, пока она смотрела Гельмуту вслед.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Нет? — прозвучало как вопрос. — Я думала о том, что ты мне вчера сказал. Если Блейк боится… что ж, правильно делает. Может, мне стоит посмеяться в ходе интервью.
— Не стоит вести себя заносчиво, — предупредил я.
— Просто зеркалю его линию поведения, пап. Чрезмерная самоуверенность, высокомерие. Это язык, на котором он понимает. Мне нужно им овладеть.
— Умно, — улыбнулся я, гордясь её смекалкой.
— К тому же я смогу встретиться с отцом… То есть, не с тем, который меня вырастил.
Я поднимаю руки, якобы сдаваясь.
— Я бы ни за что не встал на пути к вашему воссоединению. Он долго ждал этого, медвежонок.
— Могу только представить.
— Пойдём, — я поднялся на ноги. — Надеюсь, Бьянка права: журналисты получат возможность, написать что-то стоящее.
* * *
Наконец, наступил день заявления прав.
Елена сидела прямо, будто копьё проглотила, в раздевалке Колизея.
На ней был облегающий кожаный костюм, отличный от традиционного женского наряда, который она сочла сексистским.
Его сделали на заказ только сегодня. Собралась многотысячная толпа. Колизей Тита был забит до отказа. Все хотели увидеть, как дочь Альберта и Катрины заявит права на могущественного Рубикона.
— Ты в порядке? — спросил я.
— Более чем. Я давно ждала этого дня. Хотя… Не знаю, что могу ему сказать.
— Медвежонок, тебе сейчас нужно сосредоточиться на другом.
— Ой, свой дракон — это просто бонус, пап, — подмигнула она.
Я рассмеялся и обнял её одной рукой.
— Я хотел сказать, что ты очень сильно напоминаешь мне своих родителей.
Задумчивая улыбка заиграла на её лице.
— Хотела бы я знать их, как ты и… ну, все вокруг.
— Понимаю. Но несложно догадаться, какими они были, Елена. Они оба живут в тебе, — я показал указательным пальцем на её сердце. — Твоя решимость? Это наследственное. Твой отец сумел заявить права на Роберта, хотя никто не ожидал, что он сможет стать наездником.
— Стоп, что?
— Он стал единственным человеком без метки, кто смог укротить дракона. Причём впервые в истории — Хроматического дракона. Никто не видел, как это произошло. Там были только Альберт и большой взрослый Ночной Злодей, один из темнейших драконов на свете.
— Сэр Роберт не такой уж тёмный, — возразила она.
— Он не всегда такая булочка с корицей. Думаешь, Блейк злой? Так он до жути боится отца.
— Ого, — откликнулась она. — Никогда бы не подумала.
— А твоя мама выдавала себя за мужчину, чтобы уберечь своего младшего брата от ужасов войны.
— Что ты сказал?!
Я нахмурился.
— Ты ещё не читала её дневники?
— Начала, но каждый вечер я такая уставшая, что почти сразу засыпаю.
— Она бы надрала мне зад, если бы узнала, что я так нагружаю тебя, что ты даже не успеваешь прочитать её записи.
Она тихонько рассмеялась.
— Она правда была такой воинственной?
Я ухмыльнулся. Именно таким словом я буквально на днях мысленно охарактеризовал саму Елену.
— Необычайно. Многие боялись её, но твой отец влюбился в неё по уши с первого взгляда. И с тех пор они не прекращали любить друг друга.
Её улыбка была довольной и мечтательной.
— Они хотели тебя больше всего на свете, и мне жаль, что у них не было возможности провести с тобой столько времени, сколько было у меня, — мой голос не слушался.
— Пап?
— Нет, ты должна знать, как сильно они тебя любили. Я бы хотел тебе показать, но у меня другая способность.
— Это могут только Коронохвосты, верно?
— Да. Потрясающие драконы, очень добрые. Надеюсь, ты познакомишься хотя бы с одним из них в Академии Дракония. Они отличные советники. Цени их, если встретишь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я учту это.
Толпа начала скандировать. Елена поднялась. Время пришло.
— Иди, приручи своего дракона, медвежонок. И поговори с отцом, не переживай за меня. Я горжусь тем, что ты называешь меня папой.
