— Нужно смазать, — сказала она.
Фредерико мягко засмеялся, и Нина смущенно посмотрела на него. Севшим до шепота голосом она сказала:
— Прости, это неуместное замечание. Там похоронены твои предки?
Фредерико опустил поднос на каменную скамью.
— Боже упаси. Если бы моя мать это услышала, она бы страшно развеселилась. Нет, это не склеп. Это скорее святилище богов, которое устроила моя мать. Здесь она собрала коллекцию статуй. Смотри сама.
Нина и так смотрела во все глаза. Ее взору предстало удивительное по красоте собрание скульптур, с которым могла сравниться лишь коллекция Британского музея. Когда они вошли в ворота, Нина обнаружила, что сад намного больше, чем ей вначале показалось. Повсюду были тенистые дорожки и чудесные старинные каменные скамейки. Каждая скульптура располагалась в зеленой нише сада, вокруг цвели розмарин и наперстянка. Сильно пахло нагретыми цветами. Эта красота произвела на Нину совершенно ошеломляющее впечатление.
— Чудесно, — выдохнула она. — Этот сад такой… такой тихий и умиротворяющий. — Она села на скамью рядом с подносом и вобрала в грудь душистый воздух. — Наверное, мне очень понравилась бы твоя мама, если бы мы познакомились.
Фредерико рывком поднял голову от своего бокала.
— Сомневаюсь в такой возможности, — пробормотал он.
Нина вспыхнула до корней волос. Она поняла, что ляпнула глупость. Он может подумать, что она лелеет матримониальные надежды и поэтому хочет познакомиться с его матерью. Нина перевела взгляд на скульптурную группу — двое любовников сжимали друг друга в объятиях. Ее охватило странное чувство, и она поежилась. Некоторые скульптуры были откровенно эротическими, а рядом с ней сидел Фредерико Бьяччи. Нина закусила губу и огляделась вокруг в поисках менее откровенного произведения.
— Твое вино.
Нина взяла бокал, надеясь, что рука у нее не дрожит.
— Итак, — храбро заговорила она, отпив немного вина и поставив бокал рядом, — что мне сегодня рисовать? Ой, мы же забыли Карло! — вдруг вскочив, воскликнула она. — Я всегда беру его с собой, ему нравится смотреть, как я рисую…
Она не закончила, так как Фредерико жестом прервал ее.
— Только не здесь.
Нина посмотрела ему в глаза и прочитала там то, что он хотел сказать. Карло не нужен здесь потому, что он не позволит Фредерико Бьяччи приблизиться к ней. Этот сад, огороженный высокой стеной, совершенно уединенное, интимное место. А глаза Фредерико опять жадно смотрят на нее. Неожиданно кончиками пальцев он погладил ее ладонь. Кровь зашумела в ушах Нины.
— Ладно, давай займемся делом. Я хочу сказать… может, я вначале порисую? — спросила Нина.
— Может, нарисуешь мои губы? — спросил Фредерико и прежде чем Нина поняла, что происходит, крепко поцеловал ее. Постепенно поцелуй стал более мягким и чувственным.
Его губы горели страстью, и этот эдемский сад тоже был своего рода искушением. В то мгновение Нине показалось, что даже у скульптур есть сердца и души. Запахи растений и цветов действовали возбуждающе. Подумать только: она находится в самом прекрасном месте на земле с самым прекрасным мужчиной в мире! Как соблазнительно просто плыть по течению, позволить, чтобы он любил ее, и тогда они превратятся в бессмертные статуи этого изумительного сада.
Наконец Фредерико отстранился от Нины. Не шевелясь, словно языческие боги обратили ее в камень за слишком большое наслаждение, она заморгала затуманенными глазами.
— У тебя глаза с поволокой, — пробормотал Фредерико и провел ладонью по ее подбородку.
— Да? — проговорила Нина, от смущения не зная, что сказать. Она хотела прогнать те чары, под властью которых оказалась.
— Можно, я их нарисую?
Нина открыла рот от изумления.
— Ты… нарисуешь? — невнятно переспросила она.
— Глаза и все остальное, — сказал Фредерико и легко поцеловал ее в кончик носа.
Все еще не пришедшая в себя от смущения, Нина молчала, удивленно глядя, как Фредерико взял ее альбом, нашел в нем чистую страницу, открыл краски и выбрал кисть.
В конце концов Нине удалось заговорить:
— Ты рисуешь? Но ты никогда не говорил об этом.
— А ты не спрашивала, — не поднимая головы, пробормотал Фредерико в ответ. Он занимался смешиванием красок.
— Зато ты задавал мне самые разные вопросы. Даже интересовался, почему я так люблю использовать голубой цвет.
— Просто мне было любопытно, что ты видишь такое, чего не вижу я. Ведь мир такой, каким его мы видим. Ты согласна?
Нина открыла было рот, чтобы ответить, но тут же снова закрыла его.
Фредерико посмотрел в ее пораженное лицо и с улыбкой спросил:
— В чем дело? Ты со мной не согласна?
К Нине вернулось самообладание, и она засмеялась.
— Я очень удивилась, вот и все. Вот уж не предполагала, что у тебя есть талант… я имею в виду талант к живописи. — Она снова рассмеялась. — А теперь я сразу почему-то решила, что ты талантлив. Возможно, никакого таланта у тебя и в помине нет.
— Может, и так. Дай мне закончить, а потом суди сама. Только не подглядывай. — Фредерико поднял голову и кивнул на скамейку напротив. — Сядь туда. Там больше света, к тому же от искушения лучше держаться подальше.
Нина быстро вскочила и одернула свою рубашку. Неужели она для него искушение? Или он просто поддразнивает ее? Выяснять у него Нина не стала и села, куда он указал. В голове все смешалось. Он говорит такие вещи и таким тоном… бросает на нее такие взгляды… Ей стало страшно. Нет, определенно пора прекращать все это.
Она взглянула на Фредерико. Посмотри правде в лицо, сказала она себе. Да, их обоих сильно влечет друг к другу, но ни один из них в этом ни за что не признается. Они скрывают свое влечение, пряча его за повседневными заботами. Заговори кто-то из них об этом в открытую, ничего хорошего не выйдет. Если между ними что-то произойдет, то это лишь еще больше запутает дело. Не стоит даже думать о подобном варианте.
Судя по всему, Фредерико очень близок с Лучано, но даже он не пользуется полным доверием ее отца. Она, Нина Паркер, сама служит тому доказательством. Ведь Фредерико ничего не знает о существовании незаконной дочери Лучано. И в такой ситуации для нее тем более опасно сильно увлечься.
А что имел в виду Фредерико, когда говорил, что у Лучано темное прошлое? Не является ли ее таинственная красавица-сестра частью этого темного прошлого?
Нине вдруг стало бесконечно грустно при мысли о том, что она уедет, так и не встретившись с отцом, хотя теперь она так близко от него. Она вздохнула.
Фредерико начал насвистывать. Нина попыталась расслабиться, но у нее ничего не вышло. Она сидела и смотрела на человека, который уже начинал значить для нее очень много. Но она не имеет права позволить себе увлечься. Ведь рано или поздно придется покинуть Сицилию, и тогда ей будет нелегко. Нина и так приехала сюда, воодушевленная предстоящей встречей с отцом, а теперь все ее надежды разбиты. А из-за Фредерико, похоже, она уедет отсюда еще и с раненым сердцем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
