Все молчали. Не дождавшись ответа, Джамель сел, уткнул голову в ладони и затрясся в беззвучном плаче. Досмотреть запись до конца он был не в состоянии.
Глава 8 ПО ПРОСЬБЕ ТОВАРИЩА
Изабелла Хартвуд регулярно звонила Андрею из Бухареста, интересовалась новостями расследования и получала от коллеги подробный отчет. Она уже знала о деятельности своей временной заместительницы. Обе, кстати, хотели познакомиться, однако их встреча оставалась под вопросом. Мирдзе завтра улетать, у нее уже есть билет, в понедельник ей нужно быть в Риге, а Изабелла задержалась на один день и, возможно, придется задержаться еще на один. Поэтому латышская следо-вательница может ее и не дождаться.
Правда, у Мирдзы к англичанке не профессиональный интерес, а женский. Хотелось бы знать, с кем Корешков так тесно сотрудничает, уж не станет ли та их разлучницей. Что же касается расследования, тут Мирдза не ревновала, что ее кратковременное участие в нем случайно, просто помогала Андрею. Завтра она уедет, и все дальнейшее будет происходить без нее.
Но это завтра. Сегодня же Андрей рядом с ней, они вместе были на просмотре Джамелем видеозаписи, которую бедняга так и не смог досмотреть. Затем Кафари повез безутешного отца в интерполовский офис, чтобы записать официальные показания, обещал иностранным коллегам, что постарается его успокоить. Изабелла и Корешков тем временем вернулись на виллу, где первым делом насладились друг другом в номере, потом спустились в ресторан пообедать, после чего перешли в бар. Там они, усевшись за стойкой, заказали виски и вернулись к обсуждению расследования. Мирдзе было досадно, что она вынуждена уезжать. Ведь она уже втянулась в это интересное дело.
— Значит, Изабелла утверждает, что Фазиля в списке пассажиров не было. Она не может ошибиться?
— Похоже, в данном случае — нет. Если у нее была хотя бы маленькая доля сомнения, то призналась бы в этом. Если же твердо говорит, что не было, значит, не было. А Мустафа был. Только, судя по всему, в самолете его не было.
— Отец Фазиля не досмотрел видеозапись до конца. Может, они оба летели.
— Такой вариант теоретически возможен. Когда Джамель придет в себя, надо будет попросить, чтобы все-таки досмотрел. Мало ли что. Только я, милая моя, почти уверен, что с документами Мустафы Кемаля в самолет сел Фазиль. Внешне они довольно похожи.
— Ты-то откуда знаешь? Разве ты видел Мустафу? — удивилась Мирдза.
— Видел на фотографии в личном деле, когда ездил к нему на стройку. У них один и тот же тип лица, они ровесники. Смотрит пограничник в паспорт, где маленькая фотография. Тут их очень даже легко спутать.
— Но в таком случае, получается, Мустафа жив.
— Так я же про это и говорю. Если жив, если каким-то образом уговорил Фазиля полететь по его документам, а сам устроил взрыв самолета с сотней пассажиров, то это такой преступник, такой злодей, каких еще поискать надо.
Корешков не на шутку разгорячился, у него даже руки дрожали. Пытаясь успокоить любимого, Мирдза ласково поглаживала его по плечу.
В это время в баре появился интерполовец Филдинс. Приветственно взмахнув рукой, он направился прямо к ним. Сел рядом с Мирдзой за стойку и заказал себе двойную порцию виски. «Директор по связям с общественностью» был явно взволнован. Объяснил это тем, что в офисе беседовал с Джамелем.
— Мне он показался очень мудрым и порядочным человеком. И так жалко сознавать, что таких людей преследует одна беда за другой.
— А всякие негодяи процветают, — добавил Корешков.
— Вот именно.
Мирдза поинтересовалась самочувствием Джамеля.
— Более или менее пришел в себя, держится. К сожалению, он мусульманин, вера не позволяет ему употреблять спиртное. А жаль. В его положении сейчас самое лучшее надраться до потери памяти, чтобы хоть как-то забыться.
— Где он сейчас?
— Сейчас как раз в нашем офисе. Там есть комната для отдыха, мы туда его и пристроили. А вечером Джамель хочет вернуться в Текирдаг, просил его отвезти.
— Жаль. Я хотела попросить его досмотреть видеозапись до конца. Вдруг там, кроме Фазиля, Мустафа тоже был.
— В точности мои слова, — обрадовался Филдинс. — Я ему то же самое сказал, и он согласился. Но я же прекрасно понимаю, что вы тоже хотите присутствовать. Поэтому и приехал за вами. Посмотрим, потом отвезем Джамеля в Текирдаг.
— В принципе, я готова. — Мирдза соскочила с высокого стула.
— Я тоже, — отозвался Андрей. — Только предварительно мне нужно сделать один звонок в Москву. Хочу попросить своего приятеля, крупного милицейского работника, чтобы тот разузнал про Фазиля.
Чтобы не орать в ресторане, Корешков вышел в холл и позвонил Багрянцеву. Как назло, у того были заняты оба телефона — и служебный, и мобильный. Лишь после нескольких попыток Андрей дозвонился. Сергей Константинович принялся было расспрашивать приятеля о делах, однако тот остановил его:
— Сережа, короче. У меня скоро мобильник разрядится. Есть большая просьба. На Дубнинской улице, не помню номер дома, одна турецкая фирма строит четыре небоскреба, кажется, они по тридцать пять этажей, их легко найти. Ничего похожего рядом нет. Нужно узнать у тамошнего администратора, не работал ли в этой строительной компании вместе с Кемалем, из-за гибели которого я и рванул в Турцию, его соотечественник по имени Фазиль Нермук. Они земляки, ровесники. Может, что-то удастся выяснить. Записал?
— Конечно, записал. Фазиль Нермук, — повторил Багрянцев. — Администратор наш?
— Нет, турок. Правда, давно здесь работает, свободно говорит по-русски. Тертый калач.
— Все администраторы тертые калачи, у них работа такая, — хмыкнул майор и спросил: — Как срочно тебе это нужно?
— Чем раньше, тем лучше.
— Вот ты всегда так, — засмеялся Багрянцев. — Странно, еще не сказал, что это нужно вчера.
— Да вчера было бы совсем неплохо.
— Но будет, в лучшем случае, завтра. Думаю, созвонимся в районе двенадцати.
Поблагодарив друга, Андрей присоединился к поджидавшим его на крыльце Мирдзе и Бойтону. Филдинс сам сидел за рулем «Тойоты». Машину он вел в высшей степени элегантно, объезжая то пробки, то тележки с запряженными в них осликами; то уличные базары, разместившиеся чуть ли не на проезжей части. Ему явно была присуща водительская фартовость: на всем пути ни один светофор перед ним не горел красным светом — исключительно зеленым. Бойтон остановился всего один раз, причем без всякого светофора: на сравнительно широкой, в три полосы, улице рабочий перевозил на тележке несколько говяжьих туш, лежащих одна на другой. Туши были плохо закреплены, и верхняя упала. В это время тележка находилась в аккурат посередине улицы, и все машины остановились, пропуская ее. Рабочий поднял тяжелую тушу, с грехом пополам водрузил ее наверх, но только взялся за ручку тележки, как она снова упала. Он опять поднял ее, туша снова упала. Так повторялось несколько раз. Корешков оглянулся по сторонам. Все машины терпеливо ждали, пока незадачливый рабочий освободит дорогу. Люди в машинах спокойно смотрели за его действиями. Там, где находилось по нескольку человек, разговаривали о своих делах, смеялись. Никто не проявлял никакого нетерпения. «У нас же, — подумал Андрей, — уже все водители замучили бы такого работягу сигналами, осыпали бы его проклятиями… Да, у Востока есть чему поучиться».
В старом здании, куда доставил их Филдинс, Мирдза и Андрей поднялись на третий этаж. Сначала Бойтон провел их в кабинет Кафари. Корешков поинтересовался самочувствием Джамеля.
— Немножко пришел в себя, — ответил интерполовец. — Во всяком случае сказал, что готов досмотреть видеозапись до конца.
Попросив всех подождать, он сходил за Джамелем, который отдыхал в находившейся на том же этаже комнате, и вскоре вернулся уже вместе с ним. Тот выглядел осунувшимся и бледным.
До конца видеозаписи оставалось полчаса. Мустафа в кадре так и не появился.
После просмотра Джамель говорил, обращаясь ко всем сразу:
— Будь проклят Мустафа Кемаль во веки веков! Он соблазнил моего сына, уговорил его поехать работать в Россию, обещал большие деньги. А я так просил Фазиля не поддаваться на посулы этого коварного человека. Я говорил, что пусть мы бедные люди, но жили нормально, как-то проживем и дальше. У нас дружная семья, все здоровы. От отсутствия излишних денег мы никогда не страдали, богачам не завидовали.
— Как реагировал Фазиль на ваши слова?
— Говорил, хочет, чтобы мать и я ни в чем себе не отказывали, накупили бы себе самой лучшей одежды, мечтал о хорошем автомобиле. Обязательно новом, из магазина.
Корешков сказал:
— Вы упоминали, что у вашего сына были какие-то проблемы с документами. Значит, в Россию он попал незаконно?
— Во всяком случае какое-то время визу ему не давали.
