Паника, вот она! Ну, здравствуй, подруга, где ты была, скажи? Ага, поняла, там же где и моё благоразумие! Понесла ночью мужику выпить и хочешь обойтись без приключений?!
О, как, кажется, отодвинулся! Воздух, какой же ты сладкий!
Почувствовав, что на меня пристально смотрят, я перестала шумно дышать, и посмотрела в ответ. И чего мы такие задумчивые?!
— Вообще, первый или вот так, с незнакомцем? — уточнить решил? Кьяра, перестань краснеть, может, ты своим ответом честь свою сбережешь. Кажется, Глена говорила, что нормальные мужики девственниц побаиваются, вроде как ответственность и всё такое…
— Вообще… — прошептала я, медленно сползая по покрывалу с кровати.
— Замечательно! — и меня вновь подгребли под себя. М — да, какой‑то неправильный мужик. Хотя, чего ожидать?! Маг, же.
— Это несколько меняет мои планы, но, тем не менее, устраивает…
Он стал быстро расстегивать моё платье. И чего я радовалась, что пуговицы спереди? Надевать удобно! Как оказалось, раздевать тоже. Некоторым.
Чулочки он мне снимает! А, может, мне холодно? Меня вообще кто‑нибудь спросил?! Всё, Кьяра, в хорошую девочку поиграли, а сбежать не вышло. Будем драться? А что делать? И я для начала заехала ему в ухо кулаком! А нечего расслабляться!
От неожиданности его светлейшество опешило и выпустило мою конечность из своих загребущих лап. Я кубарем скатилась с кровати и кинулась к дверям. Не добежала. Что‑то невероятно сильное обхватило меня за талию и опрокинула на пол, выбив разом весь воздух из груди. Мужское тело навалилось на меня в очередной раз, буквально распяв под собой.
Злой свистящий шёпот заставил вздрогнуть:
— Я же просил не злить меня?! Да?!
— Да! — с трудом выдавила я из себя. — Пустите! Прошу Вас!
— Прости, но мне сложно контролировать себя… — прохрипел маг и рванул ворот платья вместе с нижней рубашкой. — Инстинкт…
Я повернула голову и посмотрела на него. Глубокую синеву глаз затопило золото. Зрачки вытянулись, словно у кошки или змеи. Черты лица заострились. Я не испытывала страха или ужаса, и впервые пожалела о подарке Сардоса. Быть может беспамятство, в которое я уплыла бы от этого кошмара, помогло бы мне легче пережить то, что случилось позже, но нет. Моё сознание отмечало всё, что делал со мной этот Зверь. Человеком он уже не был. Хотя маги и не люди, ведь так?!
Я всё еще пыталась вырваться. Молча, даже не пытаясь кричать. Бесполезно.
Оно только распалялось. В какой‑то момент я почувствовала, что острые зубы впились в изгиб моей шеи, а затем случилось Это.
Нечто твердое и горячее проникло в меня, растягивая, разрывая изнутри, и эта новая боль заставила меня закричать. Он поймал мой крик губами, выпил моё дыхание, прильнув к устам. Тело ритмично сотряслось, подчиняясь его движениям во мне. Его руки гладили моё лицо, волосы, ладони, запрокинутые над головой. Губы, казалось, были повсюду. Он что‑то шептал… что‑то обещал… а мне было всё равно. Вообще. Мне не было противно. Наверное, это придет позже, когда всё закончиться. Я просто ждала. И испытывала горечь. В очередной раз Судьба показала мне, что я ей не соперница. Ты проиграла, Кьяра! Проиграла…
Я почувствовала, что Зверь напрягся. Там. Я услышала его рык, и что‑то теплое пролилось в меня. Его тело обмякло. Его лицо… оно рядом. Правая щека прижата к моей левой. Я чувствую, как щетина больно царапает ее. И не только. Боль возвращается ко мне, накатывая словно волны, сосредоточившись внизу. Там. Что‑то теплое потекло по моим ногам. К боли я привыкла. И даже в некотором роде рада ей. Я всё еще жива. Хотя, быть может, ненадолго, и Зверь избавит меня от постоянного разочарования собой.
Глава 12. О том, что страх — это естественная реакция организма, а наглость — второе счастье. И хорошо бы иметь и то, и другое
Когда я пришел в себя, она лежала на полу. Осознание того, что я совершил, доходило до меня медленно. Я всегда плохо соображал, когда трансформация была лишь частичной. Но это лучше, чем жить, вообще не оборачиваясь. Приподнявшись, сел на постели. А почему она лежит на полу у двери?!
Предрассветные сумерки давали слишком мало возможности что‑либо рассмотреть. Я зажег светляк. И застонал. Еще один труп? Нет, это просто немыслимо!
Девочка была полуобнажена. Её разорванное платье не скрывало ни красивой, скульптурно вылепленной груди, ни тонкой талии, а ниже…
Я выругался сквозь зубы! Я просто чудовище! Чем же она меня так допекла, что я овладел ею в трансформации?!
Испытывая презрение к себе, и жалость к очередной жертве своей несдержанности, я присел рядом с распростертым телом. Красивая. Откинув спутанные пряди волос с её лба, я вдруг что‑то почувствовал. Она вздрогнула всем телом, вздохнула, и открыла глаза… Черные зрачки поглотили всю радужку. Она смотрела на меня, и я чувствовал, как её сердце бьётся в груди, сильно и мощно толкая кровь по артериям…
Я всматривался в её лицо, ища признаки ужаса, страха, ожидая крика и слёз. Она молчала. И по — прежнему смотрела на меня. Как будто чего‑то ждала. Чего? Я проследил за её взглядом. Рука. Правильно. Иногда так бывает, что моя правая рука не до конца возвращается в свой человеческий вид, и мне приходиться носить перчатки. Иначе золотая чешуя и когти могут вызвать лишние пересуды.
— Убей… — тихий шёпот в предрассветном сумраке раздался словно гром.
— Нет! — моя человеческая ладонь уже лежала на ее животе и лечила. Я ощущал, как сила вливается в неё. — Ты будешь жить, девочка…
— Зачем? — снова шепот. Растрескавшиеся губы растянулись в улыбке. — Я не хочу… Я проиграла… Она смотрела на меня с укором. И всё? Только это за то, что я с ней сделал?! Укор?!
— Надо! — моя сила ткань за тканью, волокно за волокном, клетка за клеткой восстанавливала её. Да, целительство не мой удел, но мне необходимо её спасти.
— Не надо… — её глаза закрылись. На лице застыло выражение: 'мне всё равно, что со мною будет. Делай, что хочешь'.
— Боль уйдет, малышка! Потерпи, еще чуть — чуть! — я гладил её волосы чешуйчатой рукой, боясь прикоснуться к лицу. — Сейчас тебе противно. Я знаю. Я чувствую. Но всё проходит, поверь мне. Всё проходит.
Меня беспокоило, что она не плакала. Вообще. А должна была. Человеческие женщины весьма ранимы. Почему же она другая?
Мне было понятно её желание умереть. Но вот само равнодушие, с каким она попросила избавить её от жизни… Это удивляло. А где страх? Где ужас? Ведь не каждый же день она встречает таких, как я. Но самое главное — то, что она смогла принять меня в трансформации. Будучи девственницей. И осталась жива! Не умерла от шока или боли. Сильная. С сильным сердцем!
