ледяной душ. Прямо в одежде. Ровно пять секунд стояла молча, а потом завизжала, как
ненормальная. Холодно, блин! Выскочила наружу и поняла, что ни капли не успокоилась,
потому залезла на кровать и начала прыгать на матрасе. Правда, получилось не очень, и дело
не в высоте каюты, а в ширине моей тушки. Через минуту меня попустило, а потом
представила, как я сейчас выгляжу, и что было было, зайди ко мне капитан в этот момент...
Началась истерика. Модулятор голоса выдавал страшные звуки, похожие на визг дикого
кабана, а меня трясло от смеха еще больше. В итоге, накладное пузо без моего разрешения
съехало набок, и утащило меня за собой на пол, об который я хорошенько приложилась
головой.
- О! - воскликнула я. - Кажется, помогло!
Немного отдышавшись, все же решилась подняться с пола. Мне не с первого раза это
удалось, пришлось перекатываться обратно на живот, становится на четвереньки и
подниматься с колен. И после всех этих манипуляций я снова побежала в душ. Но на этот раз
обмундирование сняла и воду потеплее сделала. Полегчало, только вот, долго не
задерживалась в своем истинном облике, очень страшно было, что капитан передумает и
зайдет в любую минуту.
А когда я успокоилась, одела свой привычный черный комбинезон и уселась в кресло у
иллюминатора, наконец, наступил покой. Точнее, я просто зависла. Смотрела в
бесконечный черный космос, наблюдая за белыми точками. Значит, капитан все знает. С
самого начала знал, собака. Сам же взял проходимца на борт, а теперь еще и грозится
обвинить в шпионаже. За такое у нас сразу казнь, даже разбираться особо не будут. Но
почему-то на этот счет я была спокойна. Не верилось, что Кристон вот так просто возьмет и
отдаст меня под трибунал, не разобравшись. Он, несомненно, очень страшен и суров в своих
решениях, но всегда справедлив. Я нарушила закон, а он позволил этому случиться. Теперь
нам остается лишь договориться. Для себя я четко решила - буду требовать, чтобы он по
прилете высадил меня в земном космопорту, а за это я больше никогда не попадусь ему на
глаза и буду молчать, как рыба. В свою очередь он захочет узнать обо мне все и убедиться,
что я не шпионка. Для этого мне нужно будет предоставить ему свои персональные данные.
Я лениво повернула голову в сторону маленького рюкзачка у входного люка и подумала о
кристаллах. В одном из них есть мои идентификационные данные, я могла бы дать их
Кристону... Хотя он может и не поверить, ведь их легко переписать, как я сделала с историей
дедушки Рии. А еще все-таки придется показать свое лицо, чтобы он успокоился. Скажу, что
мои предки с Новой Земли, думаю, он не сильно удивится.
Мои раздумья оборвал ненавистный голос системы. Вот не люблю я эту Миру и все.
Почему мне кажется, что когда она обращается к Кристону, её голос звучит ласково, а когда
она звучит в моей каюте, то это сродни лезвию ножа по бетону.
- Доброе утро, доктор Тай Чу. Наступил четвертый день миссии "Плутон-20". По
корабельному времени ровно семь часов утра. Пищеблок открыт, время завтрака. Приятного
дня, доктор Тай Чу.
На последних словах я скривила рожицу, показывая язык в пространство каюты.
- Крыса! - воскликнула я.
- На "Армагеддоне" не обнаружено живых организмов, кроме гуманоидов - членов
команды, - ответила мне заумная стерва.
Я лишь недовольно закатила глаза и поднялась с кресла.
- Ладно, нужно пойти поесть. Пищеблок только открылся, а кэп всегда приходит под
конец завтрака. Вуст тоже наверно сейчас за штурвалом. Возможно, наткнусь на Пэйто, но
он вроде нормальный, к тому же очень красивый. Хотя это на мой аппетит не влияет
никаким образом. Надеюсь, доктор Эрик тоже придет пораньше. Он единственный, кто
общается со мной во время трапезы. Покосившись на влажный форменный комбинезон, так
неприлично обтягивающий мои формы, я небрежно махнула рукой и вышла в коридор. Вуст
меня уже видел, думаю, согласится на исключение и не заставит больше это одевать. Хотя,
зная его подлую натуру...
Совсем раннее утро, народу мало, пока все просыпались, умывались, готовясь к завтраку,
я уже стояла у люка пищеблока в надежде отхватить двойную дозу энергетика с кофеином.
Ночка выдалась нервная, однако. Но стоило люку передо мной открыться, как я застыла
истуканом на пороге. Прямо на меня, глаза в глаза, смотрел чудовище. Его "лазеры"
прожигали странным взглядом, который быстро сменился подозрительным предвкушением.
Я хотела шагнуть назад, но спиной в кого-то уперлась.
- Доктор Тай Чу, - насмешливо произнес эйрэ Пэйто. - Вы вроде проходите в проем, так
чего же мы стоим?
Капитан прыснул, наблюдая за этой сценой, а с ним за компанию еще с полдесятка
человек. Но под строгим взглядом Кристона те сразу стушевались и опустили моськи в свои
подносы. Кэп неторопливо положил на стол приборы и вальяжно растянулся на
металлическом стуле, опять сканируя мою фигуру. И тут в голову пришла шальная мысль. Он
ведь не может видеть меня голой? А если может? Сразу захотелось прикрыться под "лучами"
его взгляда.
- Проходите, проходите, доктор Тай Чу, - издевательски произнес он, указывая на место
напротив. - Присаживайтесь.
Сбежать хотелось. Очень. Но путей отхода не было, с тыла дорогу перекрыл горячий
марсианский парень Олко. Опустив голову, я сразу свернула направо, проигнорировав
приглашение капитана. А что, мне ж еду нужно взять у автомата. Как всегда, на завтрак
несъедобная смесь, ужасного цвета и запаха, но типа чертовски питательная. В столовой
академии нас тоже этим травили, то есть, кормили. Какое-то время я даже заставляла себя
через "нимагу" и "нихачу", а потом плюнула и решила вообще ничего не есть на завтрак,
только энергетик с сухим кофеином на закуску. И вот, когда я набрала полную кружку
любимого напитка, решила незаметненько сесть в уголочке, никого не трогая, никому не
мусоля глаза, как и договаривались. Но что-то пошло не так. Резко обернувшись с вытянутой
перед собой кружкой, неожиданно наткнулась на мощную грудь, обтянутую синей тканью.
Очень черный и очень горячий напиток вылился на комбинезон, что, естественно, вызвало
волну негодования и небольшой поток ругательств. А мне даже не нужно было поднимать
глаза, чтобы выяснить, кому ж так не повезло. Нашивка с правой стороны с надписью
"капитан" была более чем красноречива.
- Простите, - вжалась я в стену, ощущая себе ничтожной и беспомощной.
