Свыкся с небывальщиной – вот и молодец. Возьми на полке пирожок и приступай к ее изучению.
Миров – или вселенных, – в том числе населенных людьми, оказалось множество, и привычный мир Сергея, мир с лизинговыми компаниями, финансовыми кризисами, военными блоками, мусульманскими террористами, кредитными картами, вулканом Эйяфлатлаёкудль и созвездием Ориона в зимнем небе в принципе мало чем отличался от доброго десятка известных контрабандистам миров. Иное дело Центрум. Сергей даже взревновал, уяснив, что вовсе не привычная ему Вселенная, а Центрум занимает в новом, расширенном мироздании совершенно особое положение.
– Глядите. – Родион Романович рисовал на листе бумаги кружок и пристыковывал к нему вытянутые овалы. – Модель «Ромашка». Мир посередине – Центрум. Миры-лепестки контактируют только с ним, между собой у них контакта нет. Сколько всего миров-лепестков, мы не знаем. Много. Лишь некоторые из них нам интересны, оттуда идут кое-какие товары. Доставить от них что-нибудь к нам и, соответственно, от нас к ним можно лишь через Центрум, другой возможности нет в принципе. Это вынуждает нас быть готовыми к тому, что противостоит нам в Центруме. А противостоит многое…
Сергей внимал. Населенная людьми планета Центрума по основным параметрам соответствовала Земле. Ее география была более-менее известна лишь в пределах одного большого материка. Вероятно, других материков, а также крупных островов на планете не имелось – во всяком случае, еще ни одному проводнику не удалось пробить туда Проход.
– Некоторые называют их Проходами, другие Вратами, третьи Порталами, четвертые Лазами, Туннелями или Червоточинами – все это одно и то же, – говорил Родион Романович. – Тут полная неразбериха с терминами. Я предпочитаю термин «Проход», хотя фраза «группа осуществила проход сквозь Проход» смахивает на «масло масляное». Да не важно это! Важно другое: вероятностная связь между местом открытия Прохода у нас на Земле и локализацией Прохода в Центруме. Вот карта…
Сергей изучал карту Центрума – географическую и политическую одновременно. Единственный материк был и вправду огромен, не меньше Евразии. Изрезанный горными хребтами, рассеченный реками, он тянулся от приполярных широт северного полушария почти до экватора и еще больше в широтном направлении. Бросалось в глаза обилие пустынь и рек, текущих в никуда. В ряде мест края материка были показаны условным пунктиром – похоже, составители карты не были в достаточной мере осведомлены о конфигурации береговой линии, да и не особо о ней задумывались. Сергей сделал вывод: ага, значит, транспортировкой контрабанды в пределах Центрума эти ребята занимаются не по морю… Спросил прямо – подтвердилось.
Кучу вопросов вызвал политический расклад. На материке помещалось одиннадцать стран. Их обширные границы Родион Романович прямо назвал фикцией. Все, что находилось вне сравнительно небольших территорий, контролируемых центральной властью, правильнее было считать зонами преимущественного влияния той или иной державы. Попадались и территории без преимущественного влияния – горы, пустыни и прочие малополезные куски суши.
– В одной из таких пустынь вы, Сергей Анатольевич, дважды имели удовольствие побывать.
Удовольствие, по правде говоря, было сомнительным. Но об этом Сергей не стал распространяться.
Что-то в этой карте было не так. Существенно изолированные друг от друга очаги цивилизации – да возможно ли вообще такое? Какими прихотливыми зигзагами двигалась история этого мира, если государства оказались настолько разобщены? Как они торгуют друг с другом, как ездят в гости, как воюют, наконец?
– Воюют – никак, – объяснял Родион Романович, – если, конечно, не считать тарифных войн. А торгуют очень просто: все территории связаны железными дорогами. Воздушный и водный транспорт – это в условиях Центрума несерьезно, хороших шоссе тоже почти нет. После глобальной катастрофы, когда процветающая когда-то цивилизация начала вставать из руин, железнодорожники Центрума стали очень-очень нужными людьми. Настолько нужными, что никто особо и не пикнул, когда они перестали подчиняться какой-либо власти, кроме своего железнодорожного начальства. Теперь они – уважаемая каста, попасть в нее не так-то просто…
Ага, значит, глобальная катастрофа все же была! Сергей порадовался своей догадливости. Усвоение, причем отнюдь не механическое, уймы новой информации шло на редкость успешно: если бы Сергей так учился в институте, то ему бы наверняка предложили остаться на кафедре. Родион Романович не разделил его восторгов:
– Чему вы удивляетесь? Кто совсем недавно дважды прошел в Центрум и дважды вышел назад – вы или я? Проходы обладают рядом свойств, и одно из них заключается в резком увеличении тех сторон интеллекта прошедшего, которые отвечают за способность к обучению. Увеличение это временное, срок зависит от индивидуума. Обычно всего несколько дней. Вам еще языки придется учить: клондальский, краймарский, лорейский…
– Я и английским-то неважно владею, – со вздохом признался Сергей.
– Теперь вам будет нетрудно это исправить. Но начнем мы с клондальского. Республика Клондал в Центруме – некий аналог Великобритании викторианских времен, если здесь вообще можно говорить об аналогах. Колоний нет – пока нет! – но страна, пожалуй, самая развитая. Для нас важно то, что в большинстве других стран клондальцев не слишком любят, зато уважают и даже чуть-чуть побаиваются. Знайте клондальский как родной, ведите себя как клондалец – и половина проблем сразу с плеч долой…
Воображению рисовались носители бремени белого человека – сахибы в пробковых шлемах и с обязательными стеками. В шортах цвета хаки. И еще почему-то верблюжий караван с навьюченными на горбы стволами и лафетами имперской полевой артиллерии.
– А если вдруг почувствуете, что информации многовато для усвоения – только скажите, и мы устроим вам еще одну краткую экскурсию в Центрум. Но сначала сделаем прививки от чумы, черной оспы, желтой лихорадки и малярии.
Вот спасибо!.. Конечно, было любопытно. Но, как ни тянуло еще разок – теперь уже внимательно – поглядеть на Центрум, очень не хотелось лишний раз пугаться до бешеного сердцебиения. Отсюда следовал простой вывод: терять время даром – непозволительная роскошь.
Дни походили один на другой, как горошины в стручке. Продрав глаза после сна, Сергей шел в спортзал делать гимнастику – на этом хором настаивали Родион Романович и Тигран Арутюнович, – затем завтракал в одиночестве и принимался загружать в себя сведения. Первые дни от него не отходил Родион Романович, готовый ответить на любой вопрос, но теперь он стал появляться реже. Зато имелись учебные фильмы, сделанные явно не профессионалами, но доходчивые.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
