Сейчас в его жизни появилась Изабелла, что уже само по себе стало искушением. Он хотел ее. Хотел быть с ней. Хотел быть счастливым.
Неужели желать счастья — преступление? Может ли он противостоять тому, что предлагают ему жизнь и Изабелла?
— Лаура, — пробормотал он, качая головой. — О, Лаура.
Если бы он мог ощущать ее присутствие, это придало бы ему сил. Теперь ему приходилось рассчитывать только на здравый смысл и совесть.
— Совесть, — мрачно произнес Макс и грубо выругался.
Внезапно его захлестнула волна ярости, и он швырнул бокал в камин. Тот ударился о каменную кладку и со звоном разлетелся на множество осколков. Глядя на блестящие кусочки стекла, рассыпавшиеся по полу, принц чувствовал, как улетучивается его гнев.
Он сделает все возможное, чтобы устоять перед искушением. Он сам себе выбрал такую жизнь и должен выдержать испытания, посланные ему судьбой.
Подъезжая к старому замку, Изабелла увидела Макса. Вероятно, он услышал сигнал, когда она открывала ворота, и вышел ее встречать. При виде его сердце Изабеллы радостно забилось, но сложенные на груди руки принца говорили о том, что он намерен забыть их вчерашний поцелуй и вернуться к холодно-вежливым отношениям.
Выбравшись из машины, она наклонилась, чтобы взять с заднего сиденья корзину с сэндвичами, которые приготовила для их прогулки по холму.
— Как я догадался, что ты привезешь с собой еду? — произнес он вместо приветствия. — Лучше оставь ее здесь. Не думаю, что это хорошая идея.
Изабелла уставилась на него, не понимая, в чем проблема.
— Это не пикник, Изабелла, — холодно произнес он. — Это работа, и ее нужно выполнить.
— Но сэндвичи испортятся на солнце, и…
— Отдай корзину Ренцо, — перебил ее Макс.
Повернувшись, она с удивлением обнаружила рядом с собой пожилого мужчину, который протягивал руку к корзине. Она с деланой улыбкой отдала ему корзину, и он улыбнулся в ответ.
Повернувшись, Макс направился к забору, проходящему вдоль подъездной аллеи, у которого стояли две оседланные лошади. Изабелла поспешила за ним.
— Надеюсь, ты умеешь ездить верхом, — бросил он через плечо.
Умела ли она? Глядя на огромных животных, Изабелла сглотнула.
— Я ездила раз или два, — призналась она, вспомнив о поездке на озеро и экскурсии в горы, в которых принимала участие в юности.
— Не беспокойся, Мими кроткая, как ягненок, — сказал принц, поглаживая морду серой кобылы с черной шелковистой гривой. — Она тебя не обидит. — Выражение его лица смягчилось, когда лошадь уткнулась носом в его ладонь. — Правда, девочка?
Изабелла была удивлена его столь открытым проявлением эмоций. Ей вдруг захотелось узнать, каким он был до той аварии. Был ли он счастлив? Беспечен? Был ли способен на глубокую привязанность? Почему-то в последнем она нисколько не сомневалась. Ах, если бы она смогла помочь ему вернуться к той жизни…
Поняв, насколько нелепа эта мысль, Изабелла закусила губу. У нее нет никаких оснований для подобных мыслей. Она не имеет к его жизни никакого отношения. Но, наблюдая за тем, как Макс ласково поглаживает Мими, она невольно подумала, что он, наверное, был так же ласков и с женщинами.
Неожиданно ее осенило, что эта лошадь принадлежала когда-то его жене. От этого она еще больше разволновалась перед поездкой.
Но, к счастью, ей удалось спокойно забраться на лошадь и вслед за Максом, сидевшим на том же красивом черном жеребце, что и в первую ночь, выехать со двора. Изабелла чувствовала себя абсолютно раскрепощенной, словно всю жизнь ездила верхом. Мими оказалась самым подходящим вариантом для новичка вроде нее.
День выдался ясный. Когда они поднялись на один из холмов, девушка ахнула от изумления, увидев внизу бесконечные виноградники. Хилые растения, привязанные к опорам, боролись за жизнь среди сорняков.
— Что это? — спросила она у Макса.
— Когда-то это были виноградники Росси, — произнес принц ровным, бесстрастным тоном. — Отсюда поставлялось сырье для нашего небольшого винного завода. Моя семья более двухсот лет занималась производством вин. — Немного помедлив, он так же спокойно добавил: — Все было заброшено десять лет назад.
— Заброшено? Почему?
Макс долго молчал. Наблюдая за ним, Изабелла вдруг поняла, что его плечи напряжены, словно на них лежит тяжелый груз, который он никак не может сбросить. У нее сдавило горло. Ей хотелось протянуть руку, коснуться его, но она не осмелилась. Наконец он заговорил:
— Уверен, ты знаешь, что я был женат и что моя… моя жена погибла. — Его голос дрогнул, но он продолжил: — Когда это произошло, все остановилось. Жизнь остановилась. — Повернувшись, Макс уставился ей прямо в глаза. — Я говорю буквально. Все работники были уволены. Я не видел смысла их держать. — Он снова отвел взгляд. — Так лучше.
Изабелла покачала головой. «Лучше для кого?» — хотелось спросить ей. Но кто она такая, чтобы указывать ему, как жить?
— Они выглядят такими унылыми и заброшенными, — произнесла она. — Столько земли пропадает.
Принц пожал плечами.
— В Италии полно виноградников, — сказал он, снова пуская свою лошадь шагом. — Одним больше, одним меньше.
В ответ Изабелла лишь вздохнула.
Они поднялись на следующий холм, на котором оказался сад с группой небольших каменных построек.
— А это что? — спросила Изабелла.
— Фамильное кладбище. Хочешь взглянуть?
— О да!
Макс помог ей спешиться, и они, привязав лошадей к воротам, медленно прошли в сад, где были похоронены его предки. Сад немного зарос, но не казался заброшенным. Очевидно, за ним ухаживали. В нем был небольшой прудик с рыбками, розарий и мраморная часовня. За всем этим находилось большое мрачное здание, которое служило усыпальницей семье Росси начиная со Средних веков.
Это место показалось Изабелле заколдованным садом, в котором семейные тайны навсегда уходили под землю вместе с их хранителями. Но больше всего ее поразила мраморная статуя в виде полуобнаженного мужчины с мечом, которая охраняла вход. На ее постаменте было выгравировано: «Адонис Сальвиати Ди Росси, 1732–1801».
Прикрыв рот ладонью, она перевела взгляд на Макса, стоявшего рядом с ней.
— Вылитый ты! — воскликнула она.
Макс цинично поднял бровь, хотя ее замечание его позабавило. Как же он в юности ненавидел эту статую, из-за которой его дразнили! Друзья и кузены из-за поразительного сходства с предком называли его Адонисом и шутили насчет реинкарнации и потусторонних сущностей. Изабелла была не первой, кто назвал его вампиром.
Он уже забыл, как его все это раздражало. Сейчас это даже казалось ему забавным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
