— Ты обещал мне показать порт.
— Конечно. Но мы сможем это сделать только послезавтра. На завтра все время уже расписано. Джон, как всегда, хочет, чтобы, я ему помог, проверил работу его новых ресторанов.
— Каким образом это можно сделать за один день?
— Я возьму тебя с собой. Ты увидишь все сама. Мне будет только веселее, если ты будешь рядом.
— Отлично, — не задумываясь, ответила Мэри.
В комнату вошли Хэлен и Стив. Они выглядели столь празднично, что невозможно было предположить, что всего несколько часов назад эти люди занимались тяжелой работой. Хэлен была несколько возбуждена:
— Вечно сестра что-нибудь придумает. Заставила надеть ее вечернее платье. Я вам нравлюсь?
Все одобрительно закивали, а Мэри радостно улыбалась: значит, не она одна в таком положении. Все уже собрались, и вот вошла Элизабет, ведя за собой Одри. Та пришла одна.
— Я так рада всех вас видеть! — воскликнула женщина. — Том, к сожалению, пока не смог выбраться. Но я еще не теряю надежды представить вам его сегодня.
— Знакомься, Одри. Это моя сестра Мэри, — представил девушку Джон. — Всех остальных ты знаешь.
— Наконец-то я увидела загадочную сестру Джона! Очень, очень рада. — Одри подошла к Мэри. Нисколько не стесняясь, словно она находилась в кругу близких родственников, женщина продолжала: — Джон любит скрывать сокровища. Сначала он прятал Лиз, потом, когда вы вернулись из Европы, — вас.
Мэри во все глаза смотрела на женщину, обратив внимание на то, что ты была в курсе ее передвижений, а также на то, что между Одри и всеми Соудеками отношения были необычайно теплыми и непринужденными.
Бывшая жена Джона расспрашивала Стива, Джорджа и Элизабет буквально обо всем. Это была встреча дружной семьи. Мэри внимательно слушала и следила за репликами Одри.
Все уселись за стол, и непринужденная беседа продолжалась. Мэри чувствовала себя школьницей, случайно попавшей в старший класс, многое для нее оставалось совершенно непонятно.
Когда застолье подходило к концу и мужчины вышли покурить, Одри подсела к Мэри и напрямик спросила:
— Вы весь вечер не спускаете с меня глаз. Что вас так сильно удивляет во мне?
— Вы знаете, Одри, до сегодняшнего вечера я не предполагала, что могут существовать такие отношения, какие сохранились у вас с Джоном.
— Что же в них удивительного? По-моему, нормальные отношения…
— Я думала, что после развода вы с Джоном больше не хотели видеть друг друга. То, что я здесь увидела, походит на наши взаимоотношения с Джоном. Отношения брата и сестры.
— Джон, твоя сестра — редчайшая умница, — крикнула Одри мужчинам, повернувшись к Мэри, она подтвердила: — Так и есть.
— Но неужели подобное возможно после… — Мэри запнулась, боясь разбередить старые раны бывших — супругов.
— …Трагедии разрыва, — договорила за нее та. — Вы это имели в виду?
Девушка утвердительно кивнула.
— Мэри, а вы не подумали о том, что люди могут перепутать чувства и принять за любовь дружеское влечение друг к другу? У нас с Джоном не было любви, а тем более страсти в отношениях. Мы напоминали двух преданных партнеров по бизнесу Одинаковый взгляд на дела, сходные вкусы в искусстве — это еще не любовь. То, что обычно для дружбы, вовсе недостаточно для любви. Мы простили друг другу совершенные ошибки и остались верными друзьями. Хотя вероятность обоюдных упреков существовала. Ведь нельзя сбросить со счетов безвозвратно ушедшие годы, которые могли быть потрачены по-другому. В любви, как мне кажется, надо признавать ошибки. Но отношения не должны прерываться ни в коем случае.
— Но как быть с предательством? — выдохнула Мэри.
— Я не встречалась в своей жизни с таким разводом, который можно было бы охарактеризовать одним этим словом, хотя моя профессия адвоката дает мне немало случаев проверить правильность этого предположения. Невозможно жизненную ситуацию, всегда довольно сложную, охарактеризовать одним словом, каким бы емким оно ни было, — продолжала Одри. — Как правило, люди защищают себя, не стараясь понять других, помнят о своей боли, забывая о том, что это же может происходить с другим человеком!
— Одри, и вы можете дать совет, как избегать неприятностей в семейной жизни? — с недоверием спросила Мэри.
— Конечно нет! Но исходя из опыта юриста, могу с полной ответственностью сказать, что в большинстве случаев доброта супругов друг к другу действительно делает чудеса, которые не подвластны обычной логике.
Мэри и Одри еще долгое время сидели на диване и с интересом беседовали. Девушке хотелось как можно больше узнать об этой замечательной женщине. Мэри тоже вызвала взаимную симпатию у Одри.
В это время мужчины вели свои разговоры, Джон уточнял детали завтрашнего распорядка дня для женщин, когда после всех необходимых дел семья отправится на реку. Мужчинам предстояло спортивное соревнование. Болельщиками будут их жены и Мэри.
Стив, когда выдалась удобная минутка, обратился к Джорджу:
— Джо, я давно хотел тебе рассказать об отце Мэри.
— Я внимательно тебя слушаю, Стив.
— Дело в том, что Николас был первоклассным полицейским, пока не увлекся бегами на ипподроме. Он забросил все: семью, работу, дочь. Наступил момент, когда ему грозила долговая тюрьма. Он бросил жену и не получал ни единого цента на жизнь — все уходило на выплату долгов. Вторая жена бросила его, потому что не смогла терпеть нищенское существование. Ник был словно одержимый. Единственное, что смогло его остановить, — чувство порядочности. Он не захотел связываться с «жучками» на ипподроме, чтобы заняться мошенничеством. Я не знаю, что Мэри известно о проклятой одержимости Николаса, но ручаюсь, что все это в прошлом. Сегодня ничто, кроме болезней, Николасу не грозит. Тебе же, я думаю, надо быть поосторожнее во всем, что касается любого азарта. Завтра будут гонки. Не вздумай устраивать тотализатор. Мне кажется, что Мэри во всей этой истории досталось больше остальных, ведь она была совсем ребенком!
— А как ее отец избежал долговой тюрьмы?
— У Картера на работе случился сердечный приступ. Опасаясь умереть, не расплатившись с долгами, он нашел в себе силы разом прекратить игру. А деньгами помог ему я, но не стоит об этом распространяться.
— Как ты думаешь, Стив, Мэри знает обо всем этом?
— Я думаю, нет. Николас всегда был немногословен. Видимо, он считал, что молчание — золото. Мэри может быть в курсе, если только они перед операцией переговорили, но я сомневаюсь. Я слишком хорошо знаю этого человека. Он стерпит любое оскорбление в свой адрес, но не будет оправдываться, это ему не свойственно. Но не исключаю возможности, что его дочь могла о чем-то догадаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
