Вечером повторилось то же самое. Проходя мимо, я увидел, как ты, стоя на коленях, играешь в шарики. На чулках уже образовались дырки. Я унизил тебя при твоих друзьях, когда ты брел впереди меня по направлению к дому. Чулки были дорогими, если бы ты сам платил за них, то был бы более аккуратным.
Слушай сын, что говорит тебе отец.
Помнишь, как позже, когда я читал, сидя в библиотеке, ты робко вошел и посмотрел на меня с какой-то болью в глазах. Я бросил на тебя взгляд поверх газеты, нетерпеливый и недовольный, что мне мешают. Ты нерешительно стоял в дверях. «Чего ты хочешь?» – пробурчал я.
Ты, ничего не сказав, стремительно бросился ко мне, обвил руками мою шею и поцеловал. И твои ручонки сжались с любовью, которую Бог разжёг в твоем сердце и которую не может притушить даже пренебрежение. А потом ты ушел, и я слышал, как ты поднимаешься по ступенькам.
И в этот момент, сынок, газета выпала у меня из рук и жуткий, парализующий страх охватил меня. Что же сделала со мной привычка? Привычка отчитывать, выискивать ошибки, делать замечания. Это не потому, что я не люблю тебя, а потому, что слишком много жду от ребенка. Я оцениваю тебя мерками своих лет. А в тебе, в твоём характере так много хорошего, замечательного, искреннего. Твое маленькое сердечко похоже на огромный диск солнца, встающего над дикими холмами. Я увидел это в твоем внезапном порыве, когда ты подбежал и поцеловал меня перед сном. И сегодня больше ничего не имеет значения, сынок. Я пришел в темноте к твоей кровати и, пристыженный, встал на колени.
Это недостаточное искупление. Я знаю, что ты не понял бы все то, что я сейчас тебе говорю, в часы бодрствования. Но завтра я буду настоящим отцом. Я буду твоим закадычным другом, буду страдать, когда ты страдаешь, и смеяться, когда ты смеёшься. Я прикушу язык, когда с него будут срываться нетерпеливые слова. И буду повторять как заклинание: «Это всего лишь мальчик, маленький мальчик!»
Боюсь, я представлял тебя взрослым мужчиной. Теперь, когда я смотрю на тебя, сынок, устало свернувшегося в своей кроватке, я вижу, что ты всё ещё ребёнок. Еще вчера мать носила тебя на руках, и твоя головка лежала у нее на плече. Я требовал слишком многого…»
Дейл Карнеги добавляет от себя: «Взрослые так часто бывают невнимательны к своим детям, из-за занятости собственными проблемами. Даже порой забывая о том, что когда-то они тоже были детьми и на тот момент смысл их жизни, и их каждодневного существования, заключался в выражении большой и чистой любви к своим родителям!»
На Востоке говорят: «Уважайте детей, это ваши единственные адвокаты, которые останутся на Земле после вашей смерти». Дети очень нуждаются в уважении и доверии со стороны старших. И не только дети. Доверие – это высшая форма уважения, расскажу вам вот такую историю про доверие:
Во время Крымской войны 18 ноября 1853 года в Синопской бухте состоялось морское сражение между русской и турецкой эскадрами. Турецкая эскадра под командованием Осман-паши, пришедшая в порт Синоп из Стамбула, готовилась высадить крупный десант в районе Сухум-Кале. Русская эскадра Черноморского флота под командованием вице-адмирала Павла Степановича Нахимова должна была воспрепятствовать этому. Русские обнаружили турецкую эскадру в Синопской бухте. Дождавшись подкрепления, Нахимов решил атаковать. Осман-паша посчитал, что Аллах лишил русских разума, и они сами идут в руки превосходящему по силе противнику. Тем не менее, Нахимовская эскадра прорвалась в Синопскую бухту через плотный заградительный огонь береговых батарей и открыла огонь по турецким кораблям. В течение четырёх часов все турецкие корабли (кроме бежавшего парохода «Таиф» под командованием английского советника А. Слейда) и большинство береговых батарей были уничтожены. Потери турок составили свыше трёх тысяч человек, около двухсот, в том числе раненый Осман-паша, было взято в плен; русские потеряли тридцать семь человек убитыми и двести тридцать пять ранеными. На тему Синопского сражения было написано большое количество картин русскими маринистами И. К. Айвазовским, Н. П. Красовским, Р. К. Жуковским, Н. П. Медовиковым, а художник А. П. Боголюбов назвал свою картину «Истребление турецкого флота в Синопском сражении». Для чего я это рассказала? Дело в том, что в этом сражении впервые в истории флота командирам кораблей было предоставлено право действовать самостоятельно. Нахимов рисковал, доверившись им, но в итоге это была одна из самых блестящих побед русского флота.
Другая история о доверии, которая произвела на меня большее впечатление, была услышана мною в детстве. Я не помню названия и имена, но речь шла о какой-то исправительной школе-интернате для беспризорников под Харьковом. Был там один мальчик, который никак не перевоспитывался, воровал и постоянно делал попытки сбежать. Тогда директор школы вручил ему большую сумму денег и поручил купить на весь интернат продуктов. Учителя отговаривали директора от рискованной затеи, но он был непреклонен, он лишь посмотрел в глаза мальчишке и просто сказал, что если он сбежит с этими деньгами, весь интернат будет голодать неделю. Мальчик уехал, и никто, кроме директора не верил, что он вернётся. Но он вернулся с покупками и с тех пор ни разу ни у кого ничего не украл. Дети быстрее растут, становятся людьми с большой буквы, если взрослые, которых они уважают, оказывают им доверие.
А вообще, давайте будем честны – мы живём в мире, где по большому счёту всем на всех наплевать. Вокруг множество людей, но им нет до вас никакого дела. Конечно, они скажут, как пройти к автобусной остановке, но если вы заговорите с ними о своих переживаниях, они шарахнуться от вас, как от ненормального. И во всём этом огромном мире, есть совсем немного людей, которым вы не безразличны, которым вы нужны – это ваша семья, ваши дети. Вкладывайтесь в семью – это очень ценная инвестиция.
«Сегодня, я поняла, что мой папа лучший, которого можно было бы пожелать. Он любящий муж моей мамы, всегда веселит её, он был на каждой из моих футбольных игр, я играю с пяти лет, а сейчас мне семнадцать, и он обеспечивает всю нашу семью, работая на стройке. Сегодня утром, когда я искала плоскогубцы в отцовском ящике для инструментов, на дне я нашла сложенную грязную бумажку. Это была страница из ежедневника, дата – ровно за месяц до моего рождения. Я узнала почерк отца. Там было написано: „Мне восемнадцать лет, я алкоголик, которого выгнали из колледжа, неудачливый самоубийца, жертва насилия в детстве и бывший угонщик. А в следующем месяце ко всему этому прибавится ещё и „молодой отец“. Но я клянусь, я сделаю всё, чтобы у моей маленькой девочки всё было хорошо. Я стану для неё таким отцом, какого у меня самого никогда не было“. Я не знаю, как, но ему это удалось».
© Marc Chernoff, «60 Tiny Love Stories to Make You Smile».– С какого возраста обучать детей?
Я не сторонник усиленного дошкольного образования. Детство для того, чтобы играть и веселиться, а не сидеть за партой. Если в немецком языке переставить местами части слова Wunderkind, то получится «Кinder Wunde», что означает «детская рана» или «раненый детством».
Ребёнок развивается, когда играет и получает ответы на свои вопросы. Задача родителей – терпеливо и как можно более развёрнуто отвечать на них. Я сама столько всего узнала благодаря детским вопросам: «О’кей, гугл, почему князя Владимира звали Красное солнышко, кто сконструировал танк Т-34, чем отличается ёлка от сосны…»
Кстати про ёлку. Мы отправились в парк и проверили всё на практике. И различие коры, и длину и форму иголок, подержали в руках еловые и сосновые шишки. Получилось маленькое исследование.
«Исходные начала и точки соприкосновения с тем, чему ребёнок должен учиться в школе, подготовлены и существуют в нём благодаря познаниям, почерпнутым из наблюдений в домашней жизни».
© И. Г. Песталоцци, швейцарский педагог-гуманист конца 18 – начала 19 в.Ребёнка нужно многому научить до школы: хорошо себя вести в обществе, быть вежливым, уметь застёгивать пуговицы и завязывать шнурки, да много ещё чего. Но читать и писать пусть учится в школе. А то ведь как бывает. Приходит такой развитый ребёнок в школу, а вокруг все обычные балбесы и учитель неспешно объясняет им палочки-крючочки, буквы-слоги. Ребёнку, который бегло читает и пишет, становится скучно. А скука способно вызвать отвращение к чему угодно, а к школе с её новыми порядками и строгостью и подавно.
Статистика говорит, что девяносто процентов вундеркиндов, взрослея, становятся самыми ординарными людьми.
«На мой взгляд, очень и очень редко бывает, когда ранний музыкант впоследствии вырастает во что-нибудь действительно интересное. Большей частью он в тридцать лет представляет собой явление вполне заурядное, ибо творческие силы исчерпаны, организм устал, и человек преждевременно изжил себя».
