слухам о том, что у нас проблемы, как мы вылетим из игры.
— Но контракт к тому времени будет уже подписан.
Роберт покачал головой в ответ:
— Не будь такой наивной, Лейла. Медовый месяц не растянется на весь год. Если они узнают что-то про твое дело, тут же перебегут с заказом к кому-нибудь из больших акул. Нам надо защитить бюро.
— Ладно, и чем ты предлагаешь мне заняться? Нянчить стажеров? Продавать печенье для сбора средств в пользу приюта для животных?
Гарднер облокотился на стол.
— Я прошу тебя взять творческий отпуск. Оплачиваемый, разумеется.
Лейла подалась вперед, точно так же положив локти на стол, и посмотрела Роберту в глаза.
— А если я откажусь?
Он внимательно изучил ее лицо.
— Если откажешься, я расторгну партнерство согласно пункту о репутационных потерях.
Лейла округлила глаза.
— Ты не посмеешь. — Она сумела сохранить холодный тон, но внутри запаниковала. Не верилось, что многолетний партнер и доверенное лицо угрожает вышвырнуть ее из компании.
— Мне бы не хотелось так поступать, — Гарднер вздернул подбородок, — но выбора нет.
— Роберт, — взяв себя в руки, мягко произнесла Лейла. Взвесив варианты, она поняла, что у Гарднера на руках все козыри: учитывая уголовное преследование и тяжесть обвинения, Роберт с легкостью мог доказать в суде, что Лейла навлекает на компанию дурную славу, и лишить ее статуса партнера. — Как ты себе это представляешь?
Он сплел пальцы рук.
— Лейла, я уважаю тебя больше всех, с кем мне случалось работать. Но иногда приходится нарушать границы и защищать друг друга от нас самих. — Роберт сделал паузу. — Помнишь, что было три года назад? Что со мной сталось бы, не вмешайся ты тогда? — Он подбородком показал на графин с виски. — Разве ты не грозила мне тем же самым?
Лейла вспыхнула от стыда.
— И что теперь? Расплата?
— Нет, — терпеливо возразил Роберт. — Я лишь пытаюсь сохранить предприятие. Все, чего я прошу, это чтобы ты на время передала дела и отдохнула.
Лейла пыталась мыслить рационально. Из опыта она знала, что с Робертом лучше сохранять рамки приличий и не выпускать наружу эмоции.
— Я не буду брать творческий отпуск, — ответила Лейла, — но могу работать из дома.
Гарднер задумался.
— Хорошо, — согласился он. — Но постарайся не светиться, ладно?
— Конечно, — ответила она с ледяной улыбкой.
Роберт облегченно выдохнул.
— Спасибо. И поверь, мне жаль, Лейла.
— Прямо-таки жаль?
Он встал и одернул брюки.
— Больше, чем ты думаешь. — Роберт горько улыбнулся и покинул кабинет, осторожно прикрыв дверь.
Лейла крутнулась в кресле, чувствуя, как земля буквально уходит из-под ног. Впервые в жизни она не видела выхода. Ее брак рушится, семья разбивается на осколки, а теперь и дело всей жизни, единственное, на что еще можно опереться, ускользает из рук.
* * *
Шеп осторожно постучал и прислушался к шагам в глубине дома — твердым и четким. Эндрю Андерсон открыл дверь, и на лице его под маской гостеприимства легко читалось раздражение.
— Детектив, — вежливо поприветствовал он гостя, изображая недоумение.
— Мистер Андерсон, — Шепард протянул руку в приветствии. — Эндрю, — поправил он сам себя. — Мне неловко вваливаться к вам без предупреждения, но могу я украсть несколько минут вашего времени?
Эндрю оглянулся на коридор.
— Что вам надо?
Кристофер развел руками.
— Мне просто надо задать вам и мисс Саид — Ясмин — несколько уточняющих вопросов. — Он замер в ожидании, не желая давить. Детективу хотелось увидеть обоих родителей, чтобы посмотреть на их реакцию.
Эндрю распахнул дверь пошире:
— Конечно, проходите.
Шепард вошел и тут же направился в гостиную, где, как он помнил, на каминной полке находилась нужная фотография. Ясмин в черных легинсах и сером джемпере на несколько размеров больше, чем надо, стояла за кухонной стойкой. Шепард отметил, что она красивее Лейлы, но не обладает той холодной невозмутимостью, которая придает ее старшей сестре притягательную загадочность. Детектив подождал, пока супруги сядут плечом к плечу, словно готовясь к обороне. Он устроился напротив них, потом слегка повернулся и указал рукой на каминную полку:
— Вы позволите?
Ясмин кивнула, недоуменно нахмурившись.
Шепард снял фотографию, оставив на полке чистую полоску, выделяющуюся в слое пыли. Поставив снимок на стол, детектив развернул его так. чтобы фото было видно всем троим.
— Кто это? — показал он на мальчика на картинке.
Тень пробежала по лицу Ясмин. Она откинулась на стуле и скрестила руки, словно защищаясь. Эндрю судорожно сглотнул раз, потом другой, пытаясь выдавить ответ.
Шепард терпеливо ждал ответа, наблюдая за супругами. Повисла напряженная тишина.
Наконец Андерсон прочистил горло и ответил:
— Это наш сын. Тоби.
Детектив почувствовал, как участилось сердцебиение. Интуиция вела его в правильную сторону.
— Что с ним случилось?
Эндрю глубоко вдохнул.
— Он умер.
Шепард тщательно следил за тем, чтобы его голос звучал помягче.
— Давно?
— Четыре года назад.
— Сколько ему было лет?
Эндрю нервно поерзал на стуле.
— Три года.
— Столько же, сколько Максу?
— Да.
Детектив взглянул на Ясмин. Она проедала взглядом столешницу, будто сидела на кухне одна.
— Что с ним случилось?
У Эндрю на виске запульсировала жилка.
— Все есть в его медицинских записях.
Шепард ответил умоляющим взглядом, будто резкая отповедь причинила ему боль.
— Конечно. Но я хотел бы услышать это от вас.
Ясмин не шевелилась. Она смотрела в стол отсутствующим взглядом, будто и не слышала разговора.
Эндрю взял со стола пустой стеклянный стакан и сжал его в ладонях, будто желая сломать.
— Тоби родился в две тысячи четырнадцатом. Он был нашим первенцем, мы безумно радовались его появлению. — Он горько усмехнулся. — Страшно уставали, но радовались. Мы тогда жили в жуткой квартире в Лейтоне, продуваемой со всех сторон, с постоянно включенным обогревателем. Шум от трассы доносился даже при закрытых окнах. Но мы были счастливы. Тоби был чудесным малышом. Я знаю, все родители так говорят, но он и правда был чудесный. Все вокруг нам это твердили. Первые дни прошли на удивление легко. — Он покосился на супругу. — Ясмин прекрасно справлялась с ролью любящей матери. Она… просто сияла. Но в какой-то момент мы начали замечать странности: ссадины на коже Тоби там, где ему натирала одежда. Потом он начал покрываться волдырями.
Мы сходили к врачу и выяснили… и выяснили, что у Тоби БЭ: буллезный эпидермолиз. — Эндрю закрыл лицо рукой. — Это генетическое заболевание кожи. Можете сами почитать. Я не хочу… — Он помотал головой, отгоняя страшные воспоминания. — Он умер от заражения крови в возрасте трех лет… вот что случилось с Тоби.
Шепард внимательно наблюдал за собеседником, но чувствовал лишь, что поставил себя в тупик. Он был уверен, что заметит в
