— Будем ли мы сегодня совершать полный обряд? — спросила младшая жрица, пока они собирали камни и складывали алтарь.
— Конечно, — раздраженно ответила старшая. — Почему бы нет?
— Потому что Серебристое Облако хочет, чтобы мы ушли сразу же после еды. Он говорит, что сегодня надо пройти больше, чем мы проходили за последние три дня.
— Серебристое Облако! Серебристое Облако! Он говорит то, он говорит это, а мы скачем, как лягушки, по его указке. Он, может, и торопится, но Богине спешить некуда. Мы совершим обряд полностью.
Она разожгла священный огонь. Вторая жрица достала свой мешочек из волчьей шкуры, где хранились ароматные травы, и стала сыпать их в огонь. Разноцветные языки пламени взметнулись ввысь. Младшая жрица принесла каменную чашу, наполненную кровью от вчерашней охоты, и плеснула на жертвенный камень.
Старшая достала из медвежьей шкуры три священных медвежьих черепа, величайшую реликвию племени, и расставила их по трем плоским камням, чтобы они не коснулись земли.
Племя хранило эти черепа много поколений — так долго, что даже Хранительница Прошлого не знала сколько. Великие герои давних лет убили этих медведей в одиночной схватке, и черепа передавались от одной жрицы к другой. Медведь был Зверь-Отец, великая животворящая сила, зажигающая жизнь во чреве Матери. Потому-то жрица и следила за тем, чтобы черепа не коснулись земли — иначе они оплодотворят Мать, а сейчас не время для этого. Дети, зачатые в середине лета, родятся в темные дни поздней зимы, когда еды всего меньше. Временем зачатая должна быть осень, чтобы дети рождались весной.
Жрица возложила руки на каждый череп поочередно, любовно лаская свод отполированный руками многих поколений жриц и блестящий, как лед. По ее рукам и плечам прошла дрожь — это стихийная сила Отца проникала из черепов в ее тело.
Она погладила сверкающие клыки, обвела пальцами темные глазницы.
Сила Отца открывала путь, позволяя Силе Матери войти в душу жрицы. Одна сила была неразлучна с другой. Нельзя было вызвать одну из сил, не ощущая присутствия другой.
— Благодарим тебя, Богиня, — промолвила жрица. — Благодарим тебя за плоды земные и за мясо зверей, а более всего благодарны мы тебе за плоды чрев наших. — Жрица быстро коснулась грудей, живота и лона и зарылась пальцами в твердую промерзшую землю. Пусть земля нынче холодна — все равно она грудь Матери, и жрица отдавала ей дань своей любви. Две другие жрицы делали то же, что и она.
Жрица закрыла глаза. Она видела, как круглится до самого горизонта великая материнская грудь. Она чувствовала душой присутствие Богини, материнскую Силу.
— Благослови нас, — молилась жрица. — Помилуй нас. Даруй нам любовь свою.
Взрыв хриплого смеха грубо вырвал ее из состояния отрешенности. Это мальчишки играют в свои буйные игры. Жрица заставила себя не обращать на них внимания. Они тоже созданы Богиней, какими бы грубыми, жестокими и глупыми они ни были.
Богиня создала женщин, чтобы они рожали детей, и питали, и любили их, а мужчин — чтобы охотились, добывали еду и сражались. У каждого пола — свои задачи, на которые не смеет посягнуть другой пол. В этом смысл Праздника Лета — соединение мужчины и женщины во славу Богини. И если мальчишки так грубы и непочтительны, то это Богиня создала их такими. Пусть их смеются. Пусть бегают друг за дружкой и лупят палками, догнав. Так и должно быть.
Завершив долгий обряд, жрица поднялась, раскидала палкой костер и собрала священные камни. Поцеловала медвежьи черепа и снова завернула их в мех.
Поодаль она заметила Серебристое Облако, который стоял, нетерпеливо сложив руки, точно не мог дождаться, когда они закончат. Чуть поближе Ведунья собрала в круг стайку малышей, разучивая с ними песенку.
Как трогательно, подумала жрица. Ведунья, бесплодная Ведунья, притворяется, будто она тоже мать. Да, Богиня сурово обошлась с Ведуньей.
— Все, наконец? — крикнул Серебристое Облако. — Можно отправляться в путь, жрица?
— Да, можно.
Ведунья подошла к ней, следом несколько детишек — Нежный Цветок, Меченый Небесным Огнем и еще кто-то.
— Можно мне поговорить с тобой, жрица? — спросила Ведунья.
— Серебристое Облако хочет, чтобы мы собирались и уходили.
— Всего один миг.
— Хорошо, говори.
Надоедливая женщина эта Ведунья. Жрица никогда не любила ее. Да и никто не любил. Да, Ведунья была умна, от нее исходила темная сила, и нельзя было не питать к ней некоторого почтения, но она отличалась вредным, тяжелым нравом. Ведунья прожила трудную жизнь, и жрица жалела ее — она рожала мертвых детей, она потеряла мужа, но лучше держаться от нее подальше. Ведунью окружало злосчастье, немилость Богини.
— Верно ли то, что я слышала, — спокойно начала Ведунья, — будто мы, придя к Слиянию Трех Рек, принесем там особую жертву?
— Да, мы принесем жертву. Какой смысл в паломничестве, бели мы, придя к святому месту, не предложим ничего в дар Богине?
— Но это будет особая жертва?
Терпение жрицы быстро истощалось.
— Что за особая жертва, Ведунья? Почему особая? Мне некогда разгадывать загадки.
— В жертву будет принесено дитя?
Слова Ведуньи ошеломили жрицу не меньше, чем если бы та бросила ей в лицо пригоршню снега.
— Что? Кто это сказал?
— Я слышала разговор мужчин. У Слияния Трех Рек мы отдадим Богине дитя, чтобы она прогнала Чужих. Серебристое Облако уже принял решение, посовещавшись будто бы с тобой. Это правда, жрица?
В груди у жрицы стучало, и в ушах отдавался гром. Ее охватила слабость, голова пошла кругом, и она с трудом устояла на ногах, принудив себя по-прежнему смотреть Ведунье в глаза. Она сделала глубокий вдох, наполнив легкие — еще раз, еще, еще — пока не обрела некоторого подобия самообладания. И произнесла ледяным голосом:
— Это безумие, Ведунья. Богиня дарует детей, а не отнимает их.
— Иногда отнимает.
— Да. Знаю, — немного смягчилась жрица. — Пути Богини выше нашего разумения. Но мы не убиваем детей, чтобы принести ей в жертву. Только животных, детей — никогда. Никогда такого не бывало.
— Но и Чужие никогда еще не угрожали нам всерьез.
— Жертвоприношение детей не спасет нас от Чужих.
— Говорят, вы с Серебристым Облаком решили, будто спасет.
— Кто бы это ни говорил, он лжет, — запальчиво ответила жрица. — Мне ничего об этом неизвестно. Ничего! Это все вздор, Ведунья. Этому не бывать. Обещаю тебе. Никаких детских жертв. Можешь быть совершенно уверена.
— Поклянись. Поклянись Богиней. Нет, — Ведунья взяла за руки Меченого Небесным Огнем и Нежный Цветок. — Поклянись душами этого мальчика и этой девочки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
