- Мадам угодно бургундского? - учтиво осведомился стоявший рядом в ожидании возможности поднять упавший бокал официант, когда всё чуть поуспокоилось и от вихрей безумия осталось полтора растрёпанных тела...
- Не - бургундского она сейчас уже не потянет!.. - наконец-то Малыш почувствовала приступ полной свободы в себе: уничтожить её одним только взглядом сейчам было и нечем и некому! - Мадам не отказалась бы сейчас от хорошего пледа - видите, как бедняжку знобит, у вас тут чё ли не топицца? Ну, и пожалуй чашечку жгуче-медового чили-текиллы - не смотрите на меня так, это не извращение, это нам на двоих!..
Официант, который и не собирался "смотреть", улыбнулся Малышу так, что ей заодно захотелось и его, кивнул и исчез.
- Тань, хочешь я не проболтаюсь совсем никому?.. - она осторожно потянула Таньку за свисшую пятку под столом.
- Отстань! - Танька, кажись, помаленьку очухивалась. - Центральной прессе хотя бы не сообщай... И то ладно...
- В центральную нас не берут... - вздохнула Малыш. - Мы издание скромное, больше художественное... А прикинь бы ты смотрелась на первой полосе какой-нибудь "Таймс Стар Кроникл"! Как мегазвезда, тока мокрая... И под заголовком "Ебучий случай в неоглобальной политике!"...
- Дура!.. - Танька чуть не засмеялась от радости и принялась собирать разбросанные лифчик-манатки с углов - наверно и вправду представила себя заново как фсегда мегазвездой...
***
- Вот такая кино вам, а чё? - Малыш заискивающе заглянула в глаза сразу ко всем своим видеослушательницам по автобусу. - Если правда всё было, так разве скажу я вам когда-то, что нет?!..
Одна смешилка эль-ирь напротив спросила:
- А что же потом? Танька с Филом куда теперь где?
Малыш не задумалась.
- Да фиг знает же их! Стали жить-поживать и добра наживать же, наверное! Вообще-то это тока позавчера было всё, так что Фил её теперь третий день уж ебёт!.. Я-то знаю откуда? Они теперь там где-то дома скрываюцца...
- А ты?
- А я вчера от них вечером еле вырвалась! Просто какой-то кошмар... Я ж не знала и не рассчитывала, что придёцца всю дорогу аж сутки напролёт с ними двоими ебацца!.. Хорошо хоть со сменкой белья к ним пришла - так ведь надрючили, што и до селе сушилась бы...
- До какой это? Селли?
- Не. Это уже совершенно другая история!..
Трамвайно-троллейный автобус подпрыгнул на кочке идеально ровной, как лёд, автострады, и Малыша зарыло носом в чуть покалывющуюся горячую мышку... Здесь было хорошо - вкусно, лакомо-пряно, тепло и можно было запросто очень легко достать до видной в распахе майки обнажённой маленькой грудки...
Покачивать лапой ноги одной на двоих с Иллири было всё-таки край как приятно!..
Коммунизм. (это) Маленькое чудо вселенной [Эм-Чэ-Эвс]
Этим утром её как ребёнка напрочь поразила канва_бытия: «…В мире почти не осталось настоящих мастеров-гармошечников. А ведь штучно-мастерское исполнение музыкального инструмента требует влекомо-лелейного подхода – в гармонь необходимо вложить свою душу!.. Тогда она буквально играет сама!..»
«Ну, хотя бы не всю эту вашу дурацкую душу – хотя б капелечку, тоже сойдёт…», размышляла она, решая со всей аврал-срочностью заполнить пробел в пустоте и занять поскорей уже всем эту нечайно-случайно как всегда образовавшуюся вакансию в построении вселенской гармонии, «Какая же я всё же умница – стану, всё, мастерицей-гармошечницой!!»
Малышка Риппери_Ли сидела попой на мокром бордюрчике пластиферритового асфальта из-под спод неглиже и деловито-внимательно растягивала мягкие ушки своей чуть пушистой пизды, обучая её искусству бессловесного пения: «помоги себе сама йя… айя…»
- Айя играю на гармошке! – на виду у скользящих по лужам «пешеходов» это миниатюрно-обрадованное сокровище, конечно, смотрелось действительно каким-то заоблачным эстет-подарком на день рожденья от неизвестно кого сразу всем. – К сожаленью день_ражденья только ра-а-аз ф году!..
Малышка Ли на секунду задумалась – чего это у них только раз всё вечно, как если вдруг только что-то прикольное?! Но менять фундаментальные законы мироздания было не в её силах власти и потому она остановилась на однодневном годовом цикле – пусть год остаётся годом, но в нём будет всего один день: то есть можно и посожалеть, если схочется, по поводу «только ра-а-аз», но не очень долго, потому что опять уже к завтра-рождению снова готовицца!..
Маленькая девочка… На проливающемся дождём тротуаре… Да ещё с голой попой, хоть и на тёплых камнях… Такое, конечно, не могло не привлечь вниманья общественности к ней и внимания сотрудников право порядочной нравственности к нам… Но мы были так далеко – нас ведь никогдашеньки не было… А к ней подошёл почти сразу полицейский милиционер:
- Девочка-маша, ты чья? Граждане, кто утратил ребёнка?!!
Она попыталась срочно научить свою письку ещё одному изящно-радостному умению и заставить её улыбнуться «дяденьке милиционеру». Щелка скривилась, чуть скукожилась губками и капризно защекоталась внутри…
- Товарищ полиционер, а как же «здравствуйте!»? – Малышка Ли перестала корчить пизду и строгую гримаску эстет-соответствия сложила ему уже сама. – Мне так щекотно сидеть под дождём, а вы пристаёте и балуетесь! Имейте в виду – я не пойду с вами в участок один-на-один!.. Во-первых, я сильно боюсь, что себе там вы нафик придумаете. А, во-вторых, предлагаю захватить с собой кого-нибудь из пешеходов – с одной стороны понятые, хоть и не понимают ни в что, а с другой про пятьсот эскимо, небось, слышали? Покажем им заодно с вами такое кино, что у них трусы с попой слипнуцца!..
- Гражданочка, не поможете проводить ребёнка до отделения на предмет выяснения обстоятельств и адреса его потерявших родителей? – полицейский-милиционер мягко остановил за руку проходившую мимо женщину лет тридцати с большими, очаровательно-исполненными всенепонимания глазами.
- Ой, не берите её! – Малышка Ли вскрикнула от восторга. – Я влюблена в неё уже восемь веков и она это знает прекрасно же: взгляните только поглубже под её уже надутые на меня сиськи, как под ними там бьётся её оголтелой романтикой прекрасно-розовое от нежности серцце! Она же лесбиянка последняя! Или предпоследняя моя, я не помню точно по счёту… К тому же нам по дороге могут встретиться динозавры и мне будет жаль тогда, не только ваших одиноких в году дней рождениев, но ещё и этих несчастных реликтов, которых она, моя умница, разнесёт со всей ей присущей отвагой и безответственностью, как самая телохранительница моей юной мечты!..
Но он понабрал народу с собой как на выставку ещё. За что она показала ему язык и, лишь едва взглянув на образовавшуюся компанию их сопровождения, обозвала их «педофилами всех стран».
- Я только гармошку возьму… - она деловито натягивала трусы на прохлюпавшуюся об их пластик-асфальт надутыш-пизду. – В мире ведь только две вещи достойные внимания ваших дураццких философов: это гармонь и я…
Становилось щекотно совсем – идти по дождю, в куче зонтиков навешанных над нею со всех сторон, за руку с взрослым дяденькой и тёпло-лесбийской приставашкой… Всё это завораживало абсолютной бесцельностью и намечающейся эротичностью.
***
- Откуда ты к нам здесь взялась вообще, девочка? Где твои папа и мама? Ты на каком автобусе ехала до того как совсем потерялась? – со знанием дела приступил к дознания-следствию обер-полицеймейстер собравшегося на экстренный вызов местного отделения нравственности Василий Егорович Тут.
Малышка Ли обиженно уставилась на его надутый хуй в кармане форменных брюк и приступила к полнейшему саморазоблачению, являясь самой повинной настолько, что даже пустила тайно под платьем слезу:
- Никакая я вам не девочка, Василий Егорович! Меня зовут лейтенант Рипли!.. Читали комедию про чужих животных открытого космоса? Так вот я им мать! Как вселенная, конечно, а не как подарок на день рожденья в голубом вертолёте, который я вам тут хотела устроить… Когда уже будет кино??
Она потрогала стоящего перед ней полицеймейстера за балду, отчего та в штанах ещё больше надулась, но ей, конечно, всё равно никто не поверил…
- Все посторонние, просьба выйти! – решительно скомандовал полицеймейстер Егорыч.
Но самое интересное лишь начиналось и потому посторонних и желающих выйти совсем не нашлось. Над Малышкой Ли как угроза со всех сторон сразу нависло: уличный полицейский-милиционер приведший её, с газетой «Пропавшие объявления» в руках; любимая Ирина Еленовна (женщина 30-ти); ещё «понятые» Виталька Жуков и Александр Антипович Анечкин; обер-полицеймейстер Тут в прекрасных штанах; опер-дознатчица Зиночка по детским делам всяких несовершеннолетних; и начальник всего отделения баба Маня (разветчица трёх последних сексуал-революций и одной межполовой всемирной войны)…
- Можно я сделаю вам кунилингус?.. – робко обратилась вмиг присмиревшая крошечкой Ли чуть ли не сразу ко всем из присутствующих дам…
