тучи.
Аристид сорвал цветок — жёлтые колокольчики на коротком стебле — и, удивлённо хмыкнув, принялся его изучать.
— Нашли что-то необычное, патрон? — видя интерес монаха, спросил Фастред.
— Растение. Вы знали, что оно считается вечнозелёным и никогда не цветёт?
Аристид поднял цветок на свет и принялся внимательно разглядывать.
— Но оно, как мы видим, цветёт. Впрочем, здесь я уже ничему не удивлюсь.
— Весьма самоуверенное заявление, друг мой, — снисходительно улыбнулся монах. — Этому краю есть чем удивить, и удивит он совсем скоро.
— Вы точно не ошиблись? Это действительно то самое растение?
— Я не ошибаюсь в подобных вопросах, — ответил Аристид и принялся изучать цветок с ещё большим интересом. Фастред почувствовал себя идиотом. Он всегда чувствовал себя ужасно неловко, когда Аристид блистал знаниями. Ему-то, поди, сколько лет пришлось этому учиться, наверняка с самого детства. Ни поворовать соседских яблок, ни окрутить пару симпатичных девиц — все книги да молитвы. Это Фастред пришёл к богу уже много позже, и, глядя на монахов, воспитывавшихся при обителях с детства, каждый раз гадал: стоило ли оно того? И какая жизнь в божьих глазах была правильнее?
Со стороны лагеря послышались крики. Кричали от боли — такие вопли Фастред знал хорошо.
— Что-то здесь не так. — Брат-проектор поднялся и попробовал разглядеть происходящее в лагере.
Брат Аристид лишь пожал плечами.
— Здесь всё не так, друг мой. Это пристанище старых богов.
— И эти боги нам явно не рады. Схожу посмотреть, что случилось.
— Ступайте. Я побуду здесь.
Монах положил сорванный цветок меж страниц Священной книги, и устремил глаза к горам. Фастред поднял меч и побежал с холма к лагерю, скользя и проваливаясь по щиколотку в сырой мох. Странное дело, но даже сама земля показалась ему тёплой.
Вопли приближались, теперь уже переходящие в стоны. Фастред выбежал к главному очагу.
— Что случилось? — окрикнул он слугу.
Над скорчившимся человечком стояло несколько зевак.
— Говори! — приказал Фастред, вытащив первого попавшегося.
— Милв, святой брат… За водой пошёл для герцогской каши, — слуга ткнул пальцем на расположившийся меж двух низких холмов каменный колодец. — Только ведро бросил, не успел даже за ворот взяться, а оттуда ка-а-ак выстрелит столб кипятка! Ошпарило бедолагу. Чую, не жилец.
Фастред осенил себя священным знаком.
— Проклятое место, — тихо произнёс он. — Смилуйся, Хранитель.
Райнер Эккехард, на ходу подпоясывая рубаху, подошёл на звук и склонился над бившимся в конвульсиях Милвом:
— Ох ты ж! Надо везти его в Эксенгор, — покачал головой он. — Если только ваш монах-целитель не сможет помочь на месте. Говорят, он чудотворец. Колодцем ошпарило, говорите? Странно…
Он выпрямился и зашагал в сторону низкой каменной постройки, откуда действительно валил пар. Фастред последовал за ним.
— Не понимаю, — рассуждал Райнер. — Это место считается безопасным, потому здесь всегда и ставят лагерь. Рунды не дураки, они давно живут в этих землях и знают все бедовые места. Ближайший горячий источник в четверти дня пути отсюда, в сторону Эксенгора. А местные озёра всегда были холодными, сюда приходят звери на водопой…
— Что-то случилось с землёй, вот что я думаю. — Фастред взобрался на холм, откуда открывался вид на озёрную долину, и поманил спутника к себе. — Глядите!
Райнер Эккехард охнул.
— Мёртвые боги, — прошептал он и рванул к ближайшему озерцу. — Рыба!
Вся живность всплыла вверх брюхом, и чем ближе хайлигландцы подходили к берегу, тем невыносимее становилась вонь от воды.
— Стойте! — Эккехард вскинул руку в предупредительном жесте. — Это ядовитые газы. Воздух и вода отправлены, чуете запахи? Ближе подходить нельзя.
Фастред с опаской отступил на добрый десяток шагов. Воняло и правда невыносимо.
— Значит, и правда что-то происходит, — заключил он. — Даже брат Аристид сегодня утром заметил, что зацвело растение, которое вообще не должно цвести.
Райнер повернулся к Фастреду всем корпусом, и брат-протектор, увидел, что его лицо исказилось от ужаса.
— Цветок? — переспросил заложник. — Жёлтый, с колокольчиками? Невысокий, с резными листьями?
— Да…
— Проклятье. Скорее! Нужно предупредить короля и вождя!
Он рванул вверх на холм так быстро, что даже привыкший к долгим пешим переходам Фастред удивился. Так подгонять мог только страх.
— Да что ж такое с этим цветком? — с трудом удерживая ровное дыхание, спросил он, нагнав заложника.
— Все местные, особенно старики, знают эту примету. Жёлтый цветок распускается только перед тем, как горы начинают извергать жидкий огонь. — Райнер говорил на удивление спокойно. — Эти цветы — предвестники гибели, святой брат. Следует убираться отсюда как можно дальше, пока…
Договорить он не успел. Воздух сотряс такой оглушительный грохот, а землю встряхнуло так сильно, что они оба едва удержались на ногах. Фастред заскользил вниз с холма, и Эккехард ловко поймал его за пояс.
— Нужно сворачивать стоянку и отправлять людей дальше на юг, — сказал он. — В половине дня пути отсюда на юго-запад в сторону Вевельстада есть деревня Фьол-Тун, оставайтесь там у старейшины Йоллага. Там вас приютят и обеспечат достойный приём. И возьмите с собой ошпаренного, у Йоллага хорошая знахарка. Позже я вас найду. — Эккехард привстал на цыпочки, высматривая лошадь. — Мне нужно предупредить остальных и позаботиться о Магнусе.
— Вожди ведь должны быть как раз на Фатире! — ужаснулся Фастред.
— Именно. А с ним — многие наши женщины. В том числе Истерд. Они участвуют в ритуалах.
— О нет, — запричитал Фастред, до которого наконец-то дошёл смысл сказанного ранее Аристидом. Монах всё предвидел и наверняка решил воспользоваться этим в угоду службе господу. — Нельзя их там оставлять. Они погибнут.
Райнер Эккехард преградил Фастреду путь:
— Я сделаю всё, что смогу, чтобы их вытащить. Но не говорите королю, иначе он…
— Король всё слышал, — донеслось из-за холма. Грегор остановился рядом с братом-протектором и мрачно глянул на Эккехарда. — Чёрта с два я буду сидеть сложа руки, пока обезумевшая гора убивает моих союзников и мою невесту. Я поеду туда сам.
— Но…
— Господь меня остановит, если ему это угодно.
Земля содрогнулась снова, и все обернулись на звук, что издавала гора: с вершины Фатира валил не пар, а густые клубы чёрного дыма. Дыма было так много, что он заслонил половину неба. Вокруг бесновавшейся вершины начали собираться тучи, сверкали молнии, грохотал гром. Что-то внутри горы ритмично взрывалось, исторгало новые клубы пепла и ошмётки горной породы.
В лагере стояла паника. Выли собаки, истошно ржали лошади. Птицы давно улетели. Только сейчас Фастред понял, что его смущало: за всё утро он не увидел и не услышал ни одной птицы.
— Ваше величество, осторожнее! — Райнер вовремя толкнул Грегора на землю, и рядом с тем местом, где только что стоял король, приземлился раскалённый булыжник с красными прожилками.
