Читаем без скачивания Быть нормальным - Лика Русал

хотел узнать – почему? Или вновь сказать, что она мне дорога… Но не мог даже кричать, чувствуя, как горячая жидкость выплескивается через глубокую рану, унося следом за собой и мою жизнь.

– Зря ты это все затеял, – произнесла тварь в обличии любимой девушки. – Проще было сдаться.

Чиркнуло колесико зажигалки, и мир взорвался новым приступом боли, пожирающим мои волосы, одежду, кожу…

Темнота.

27 июня 2016 года, путь к концу

Крик, разрывающий лёгкие, огласил зеркальную комнату. Мой крик.

Я резко сел на полу, заваленном осколками, стараясь сделать вдох. Боль, та, что я испытал в момент своей смерти, прилипла, упрямо не желая отпускать из объятий.

Нет. Я жив. Всё ещё жив.

– Вадик?

Осколки впились в кожу ладоней, когда я отшатнулся, пытаясь отползти от девушки, наклонившейся надо мной. Зоя испуганно хлопает глазами, протягивая руку:

– Вадик, что с тобой?

– Стой, где стоишь!

Голос сорвался, превратившись в хрип. Зоя замерла, её обычно приветливое лицо исказилось тревогой. Она сумела стать солнцем в моей жизни, но сейчас я боялся вновь обжечься. Этот ужас липким комом стоял в горле, не давая говорить, дышать, думать.

– Мы зашли в комнату, а потом ты упал и потерял сознание… Я ничего не понимаю, Вадик.

Я попытался подняться, но ноги не слушались, подгибаясь под весом тела. Осколки больно впивались в колени, напоминая о недавнем кошмаре.

– Не подходи, – просипел я, всё же обретая контроль над своим телом и поднимаясь. Зоя нахмурилась, не понимая моей реакции. Она сделала робкий шаг вперед, и я невольно вздрогнул. Казалось, что каждое её движение приближает меня к повторной гибели.

Шипящий смех раздался в ближайшем к нам зеркале. Гладь, испещренная тонкими трещинами, напоминающими кровеносную систему этого чудовищного вместилища твари, заканчивалась обсыпавшимся углом. Именно об его осколки я так старательно, хоть и не желая того, резал свои ладони и колени. Темный изломанный силуэт, показавшийся по ту сторону бронзовой рамы, с глумливой насмешкой погрозил мне когтистым пальцем, облизываясь:

– Было вкусно-о-о… Заходи-и-и еще…

Зоя завизжала, и удары в дверь, за которой, насколько я помнил, остались переодетые в медработников уроды и Боря – если его ещё не сожрали, – усилились, того и гляди, грозя сорвать её с петель.

Силуэт в зеркале рассмеялся и уполз куда-то вглубь, словно уйдя в другой коридор, невидимый моему глазу.

– Люблю-ю-ю показывать картинки-и-и… – раздалось напоследок.

– Ты тоже это видел? – Зоя прижала ладонь к трясущимся губам. Её взгляд оторвался от теперь ничего не отображающего зеркала, и девушка ахнула: – Твои волосы, Вадик… – Машинально проведя по ним рукой, я не почувствовал ничего странного. – В них появилась седина, будто…

Дверь затрещала. Одна из петель безжизненно повисла, вышедшая из дверного косяка от очередного удара с той стороны.

– Авдеев! – Голос главврача стал громче. – Немедленно забирайте Игнатову и выходите оттуда! Там опасно!

– Не опаснее, чем в вашем обществе, – я не стремился быть услышанным, бормоча себе под нос, пока подходил к всё ещё трясущейся от страха девушке и подталкивал её к двери в противоположной части комнаты, ведущей из зеркального коридора наружу, однако тварь, зовущая себя Константином Егоровичем, по всей видимости, обладала хорошим слухом.

– Не глупите, Авдеев! Ещё можно договориться!

– К черту их, – выплюнул, заталкивая несопротивляющуюся Зою в пустую комнату. На этот раз, в отличие от моего кошмара, по всей видимости вызванного той тварью из зеркала, никакого куба и даже намека на него не было, лишь приоткрытая дверь, ведущая во внутренний двор клиники, и какой-то хлам, собранный в несколько пыльных рваных коробков.

Позади раздался грохот окончательно слетевшей с петель двери и быстрые шаги.

Выбежав на крыльцо, я заозирался, надеясь, что ублюдочная тварь, балующаяся видениями, была права в ещё одной детали.

– Вадик, – Зоя вцепилась в мой локоть, – бежим! Почему ты остановился?! Они уже близко! – Истерика, пробивающаяся в её голосе, могла в любую секунду перекинуться и на меня, но я продолжал поиски, пока не схватился за металлическую ручку канистры, поверх которой лежала дешевая пластиковая зажигалка.

– Послушай, – пролив тонкую дорожку горючего от того места, где мы стояли, до выхода клиники, я старался действовать быстро, с облегчением возвращаясь к нервно оглядывающейся девушке, – это наш единственный шанс. – Зажигалка родила одинокий огонёк, который я тут же опустил в маслянистую линию, благодарно занявшуюся синеватыми всполохами.

На крыльцо, уже охваченное прожорливым пламенем, выбежали несколько фигур. Кажется, их стало больше с момента нашей последней встречи на лестничной площадке, но вглядываться сквозь чёрный дым, чтобы понять, так ли это, я уже не стал.

– К чёрту их, – снова повторил я свою новую мантру, переплетая наши с Зоей пальцы.

И мы рванули вперед, не оглядываясь ни на крики, доносившиеся нам вслед, ни на шум начавшегося пожара, виновником которого я стал.

Только вперед. Подальше от этого проклятого места и его обитателей.

Глава 8

1 августа 2017 года

Прошло чуть больше года после событий той ночи. Я все еще держу в руках этот потрепанный блокнот и, закончив вспоминать и записывать все то, что тогда пришлось пережить, собираюсь спрятать записи в самое укромное место нашего с Зоей дома – на чердак. Раньше я хотел быть прочитанным, жаждал оставить после себя память, но оказалось, что спокойствие важнее.

Вы, наверное, удивитесь, каким образом писанина, спрятанная под дырявым больничным матрасом, оказалась у меня даже после нашего побега? Ответа у меня нет… Я нашел блокнот в почтовом ящике чуть меньше чем через неделю после переезда. Его обгорелая обложка хранила в себе запах гари, но сами записи не повредились. Мне хотелось верить, что его подкинул кто-то, не желавший нам с Зоей зла, иначе становилось слишком страшно…

Твари не давали о себе знать все это время. Даже тени словно утратили интерес к нашим персонам, обходя улицу, на которой мы жили, стороной. Странно? Да. Но подобное затишье я считал сродни раю на Земле, наконец-то позволив себе нормальную жизнь – с семьей и душевным равновесием. И лишь наши потускневшие радужки глаз да седина в моих волосах оставались каждодневным напоминанием о том июне.

Да, мы с Зоей расписались. Конечно же, не сразу, как только смогли сбежать из психушки, в которой работали твари с «другой стороны» реальности, но вот уже восемь месяцев как мы муж и жена. Даже не верится. Кстати, ее мама перебралась в этот городок вместе с нами и теперь настойчиво "приседает на уши" с тем, что нам стоит подумать