Читаем без скачивания Полный вперед назад, или Оттенки серого - Джаспер Ффорде

— Могу я вам помочь? — раздался хор приглушенных голосов.

Я чуть не подпрыгнул — семеро синих неслышно подобрались сзади и в изумлении глазели на меня. Правила гласили, что книги должны изыматься при каждом Великом скачке назад. Но директивы по поводу скачков составлялись халтурно, так что штаты библиотек оставались неизменными — видимо, навсегда. Главным библиотекарем оказалась высокая женщина, с властным взглядом, с головы до пят одетая в синтетически окрашенную синюю одежду. На шее у нее висело множество украшений, а на копне светлых волос ненадежно держалась диадема. Глаза женщины были подведены, и такая же карандашная линия шла через переносицу: традиционный признак библиотекарей, хотя никто не знал, откуда он происходит.

— Госпожа Ляпис-Лазурь. — Голос ее напоминал треск ржавого провода под напряжением. — А вы, должно быть, сын нового цветоподборщика? Приехали к нам считать стулья?

— В том числе.

— Гм. Я слышала, что вдова де Мальва уже успела надуть вас со своим кексом. Осторожнее с этой старой каргой. Поскорее бы ее унесла плесень. У вас есть имя?

— Эдвард, — ответил я, смущенный ее испытующим, недобрым взглядом. — Я хотел посмотреть справочную литературу.

— А романы? — с надеждой спросила она.

Я махнул рукой в сторону пустых полок.

— Извините, мадам, но мне кажется, что я опоздал лет на триста.

— Чепуха. Я организую вам персональную экскурсию. К нам так редко кто-то заходит. Библиотекарей в семь раз больше, чем книг, — если не считать справочной литературы, этих жутких пикантных романов и изречений Манселла.

Она повела меня к первому из пустых стеллажей. Ее помощники вплотную последовали за нами.

— Я — восточнокарминский библиотекарь в девятом поколении, — величественно объявила женщина. — Кое-какие сведения дошли до меня через годы, хотя книги не сохранились.

И она показала на полку. Я увидел, что там аккуратно разложены выцветшие штрихкоды, срезанные когда-то с переплетов. Библиотекарша хлопнула по полке.

— Здесь стоял «Маленький отважный паровозик Тилли».

Она сделала паузу. Мы с библиотекарями почтительно взирали на пустое место.

— О чем эта книга? — спросил один из молодых сотрудников.

Видимо, экскурсии удостаивались немногие.

— О паровозике, — сказала женщина. — Маленьком и отважном.

— А почему отважном?

— А вот здесь, — библиотекарша схватила меня за локоть и повела по коридору, — было полное собрание сочинений Беатрис Поттер. Можете проверить меня, если хотите.

Она отвернулась. По настоянию остальных я взял наугад один из штрихкодов.

— Прочтите его громко! — велела госпожа Ляпис-Лазурь, не поворачиваясь.

— Тонкая черта, опять тонкая, средняя, потоньше средней, — начал я, — толстая, широкая, небольшая, жирная, совсем тоненькая, еще одна совсем тоненькая, чуть заметная, тонкая, сред…

— «Теория котенка Тома», — радостно перебила меня она. — Правильно?

— Не знаю… — смутился я: ни на полке, ни на штрихкоде не содержалось никакой информации.

— Шестая слева?

— Да.

Она повернулась ко мне, сияя.

— Видите? Я знаю, где стояла каждая книга. — Она показала на противоположный стеллаж. — А вот здесь была «Уловка-22», популярная книга по рыболовству, одна из довольно длинной серии. — Госпожа Ляпис-Лазурь быстро переместилась к соседнему стеллажу, тоже пустому. — Это раздел детективов. «Загадочное сумасшествие в Стайлзе», «Убийца точно воскреснет», «Стеклянный клюв», «С милым ищу помехи», «Палки и корки»…

Я взглянул на ее помощников: те кивали, словно пытались все запомнить и тем обеспечить передачу знаний. Это показалось совершенно бесполезным, но — удивительное дело — благородным поступком.

— «Мычание щенят», — продолжала библиотекарша, наугад скользя пальцем по стеллажу, — «Утренний трактор», «Глубокий сом», «Четвертой овдоветь», «Приключения Шейлока и Гомеса». Ну как вам, мастер Эдвард?

— Потрясающе.

— Этому научил меня отец. А его научила моя бабушка и так далее. Поняли, как оно все было?

— Понял.

Госпожа Ляпис-Лазурь помолчала. Лицо ее стало задумчивым, даже мечтательным.

— Столько слов, — прошептала она, — так бережно собранных вместе и так бессмысленно изничтоженных.

Ею овладела грусть. Она помолчала еще и наконец повернулась ко мне с мрачной улыбкой.

— Так зачем вы сюда пришли?

Я стал припоминать.

— Мне нужна справочная литература.

— Ах да! Ханна сопроводит вас до того кресла, Джерард до лестницы, где эстафету перехватит Сайлас и отведет вас в отдел художественной литературы, а там уже вас встретит Нэнси и покажет, где хранятся справочники. Кэт займется оценкой рисков.

— А я что буду делать? — подала голос Терри, в то время как другие нетерпеливо побежали на свои места, чтобы помочь мне пройти тридцать шагов до справочного отдела.

— Ты поможешь молодому человеку выбрать нужную книгу.

Она широко открыла глаза и подпрыгнула от восторга. Остальные что-то завистливо пробурчали.

Госпожа Ляпис-Лазурь снова стала мерить шагами библиотеку, бормоча что-то под нос и показывая на полки. Меня самым профессиональным образом препроводили в справочный отдел. Я попросил справочник граждан, и Терри захлопотала возле меня. Прочие библиотекари смотрели на нас издали.

— Кого именно вы ищете?

— Мой старый приятель хочет узнать о своих родственниках, живущих здесь, — солгал я и стал открывать наудачу отдельные тома, чтобы скрыть свое истинное намерение. Вскоре я нашел то, что искал. ЛД2 5ТЗ — таков был почтовый код лжепурпурного. Согласно справочнику, он принадлежал четырехлетнему серому из Восточного Кармина. Невероятно! Ведь коды присваивались заново только после смерти их носителя.

— А записи за прошлые года у вас есть? — задал я вопрос.

Терри, пискнув от удовольствия, исчезла и быстро вернулась с еще одним томом, совсем уже потрепанным. И опять я отыскал нужные мне сведения. Закончив, я поблагодарил каждого из библиотекарей, сделал записи в их книгах отзывов и был препровожден к выходу все по той же системе.

— Ну, как ты поладил с нашим книжным червем? — спросил Томмо, который ждал меня на ступеньках.

— Не очень приятная дама.

— Больше лает, чем кусает. Хоть она и синий префект, но не прочь нарушить правила, когда дело доходит до рассказывания историй.

— То есть как это?

— Увидишь, когда твой код Морзе будет готов. — Он кивнул на библиотеку. — Нашел, что искал?

— В общем, нет.

Это было не совсем правдой или, скорее, совсем неправдой. Я нашел того, кому принадлежал код ЛД2 5ТЗ до четырехлетнего ребенка: житель Ржавого Холма, заброшенного городка на пути из Граната в Восточный Кармин. Сейчас этому человеку было бы шестьдесят восемь — лжепурпурный подходил просто идеально. Зейн С-49 — так звали его, и, согласно записи, он скончался четыре года назад во время эпидемии плесени. Два человека с одним и тем же кодом! Немыслимо. Конечное число почтовых кодов — вот что поддерживало численность населения Коллектива на приемлемом уровне. Один ушел, другой пришел — так все и работало. Но если бы на каждый код приходилось по двое хозяев, наступило бы перенаселение — положение, абсолютно неприемлемое с точки зрения правил. Но имя не приближало меня к разгадке того, что случилось в магазине красок и каким образом Джейн причастна к происшествию. Об этом я знал ровно столько же, сколько сегодня утром.

Некоторое время мы шагали в молчании, затем Томмо посмотрел на свои часы, потряс их и подвел, сообразуясь с циферблатом на ратушной башне.

— Все так, — загадочно сказал он. — Идем в Сортировочный павильон. Пора тебе познакомиться с Большим Бананом.

Кортленд Гуммигут

5.2.02.02.018: Желтым разрешено нарушать правила, преследуя нарушителей правил, но каждое такое нарушение должно быть предварительно зарегистрировано и одобрено желтым префектом.

Большим Бананом, как выяснилось, прозвали Кортленда Гуммигута, сынка желтого префекта. Я поинтересовался, почему это он хочет со мной познакомиться. Оказалось, что младший Гуммигут любит знакомиться со всеми. Два года назад он прошел тест Исихары, набрал восемьдесят баллов и теперь был уверен, что унаследует место матери после ее отставки.

— Не то чтобы это случится скоро, — добавил Томмо, — но Кортленду придется действовать так же безжалостно, как его мамочке.

— Все желтые безжалостны. Это их работа.

— У нас особый случай. Салли Гуммигут не дает выходных серым вот уже семнадцать лет и заставляет их работать шестьдесят восемь часов в неделю с незапамятных времен. Она обращается с ними, как с грязью, обвиняет их в каких-то выдуманных нарушениях. Даже я считаю, что она перегибает палку, хоть я до ужаса равнодушен к серым.