— Да, именно так — нечто вроде дядюшки! Это будет для меня большой честью и не меньшим удовольствием. Есть много способов, при помощи которых можно сделать вашу жизнь на Барбадосе по-настоящему интересной!
— Благодарю вас, — неуверенно произнесла Анна. — Вы очень добры…
Она заметила скрытую насмешку в глазах майора, и это ее слегка обеспокоило.
В тот вечер они больше не касались этой темы, но атмосфера оставалась натянутой, и когда подали коньяк, Анна извинилась и ушла. Она собиралась обсудить этот вопрос с Лори на следующий день, но из этого ничего не вышло, потому что тот, казалось, старательно избегал ее. Майор Боннет, напротив, не менее старательно искал с нею встреч, так что Анне никак не удавалось от него избавиться. Манеры и тон речей майора слегка изменились, словно каждая произнесенная им фраза содержала в себе некий скрытый смысл. Анна решила, что он, вероятно, пытается таким образом убедить ее в своих дружеских чувствах и, будучи совершенно чуждым ей как по натуре, так и по воспитанию, очевидно, считает шутливо-покровительственный тон весьма подходящим для своей роли «доброго дядюшки».
Лори не появился на следующий день к завтраку; не вышел он и к обеду. Было просто удивительно, как он ухитряется избегать встреч с сестрой на таком маленьком суденышке! Обе трапезы, проведенные наедине с Боннетом, сопровождались все теми же двусмысленностями и намеками. Воспользовавшись первым подходящим предлогом, Анна распрощалась с ним и вернулась к себе в каюту, чтобы присмотреть за Мэдж. Бедная старушка чувствовала себя все хуже, и последнее время даже не вставала с постели. Убедившись, что у Мэдж есть все необходимое, Анна постучала в крохотную каютку Лори. Оттуда до нее донесся его громкий храп. Анне пришлось стучать несколько раз, прежде чем брат, наконец, неохотно отодвинул дверной засов. Он был весь измят и растрепан, волосы всклокочены, и от него сильно разило алкоголем.
— Анна… — проговорил он. — О, боже мой!
Он опустился на свою смятую и скомканную постель и потянулся за флягой, стоявшей у изголовья.
— Лори, я весь день разыскиваю тебя!
— Я был занят… — буркнул он.
— Занят пьянством, насколько я вижу! Ради бога, Лори, неужели ты не можешь оставить в покое эту флягу хотя бы до тех пор, пока я здесь?
— Как ты разговариваешь со старшим братом? — плаксивым тоном произнес он, пытаясь принять позу оскорбленного достоинства.
— Лори, я хочу знать: что за отношения у тебя с майором Боннетом? Ты никогда не говорил мне о назначении его моим… Поверенным, адвокатом — или как там еще?
Лори провел по лбу трясущимися пальцами:
— Ани, он обманул меня… в отношении тебя, я хочу сказать. После того, как ты ушла вчера вечером, все сразу прояснилось. Я вспомнил, как Мэрки все время пытался мне кое-что втолковать. Я выложил это ему — Боннету, то есть, — и спросил, насколько это правда. И он прямо в лицо заявил мне, что это вполне возможно… Он обманул меня, Ани, заставив подписать проклятые бумаги!..
— Лори, прошу тебя, попытайся взять себя в руки! Я ничего не понимаю!
Лори застонал, обхватив голову руками.
— Лори… что за бумаги ты подписал?
— Я был пьян, Ани! Господи! Ты должна понять — я был слишком пьян, чтобы соображать. Я подписал контракт на семь лет. Я думал, что это договор на работу хирургом в его имении. Возможно, я и буду им работать — бог знает. Но не как джентльмен. Как раб, Ани — как официальный, купленный раб! И ты тоже… Он заплатил мне сто гиней. Я думал, что это он по доброте душевной. Мне следовало бы его лучше знать! Вчера вечером я пришел к нему в каюту, предложил ему вернуть деньги, которые у меня остались, сказал, что я передумал, что мы решили покинуть корабль в первой же гавани и самостоятельно попытать счастья. Он рассмеялся. Тогда я стал умолять его уничтожить хотя бы твой контракт, Ани… Он расхохотался мне в лицо!
— Он просто поддразнивает тебя, — сказала Анна. — Верно? Вы оба… вы оба слишком много выпили.
— Нет. Мне очень жаль, Ани, но… Это не шутка. Во всяком случае, не такого рода шутка, как ты думаешь. Дело не во мне, Ани. Ему нужна ты. Он совершенно ясно дал это понять. Я вышел из себя, угрожал, что убью его, но он сказал… — голос Лори осекся. — Он сказал, что если я убью его, меня повесят. Но этим я нисколько не помогу тебе, потому что ты все равно будешь представлять собой часть его имущества, которое доставят на Барбадос и продадут с аукциона. Он так прямо и сказал. И он именно это и имеет в виду! Сегодня он весь день гулял с пистолетом за поясом…
— Так вот почему… — задумчиво проговорила Анна. — Вот почему все это время он расшаркивается и раскланивается, ухаживает за столом, подает руку на палубе… — Она тревожно перебирала в памяти все свои встречи с Боннетом. — И сегодня он заявил мне, будто надеется, что Барбадос не покажется мне неуютным! Ускользал от моих вопросов, ухмылялся и облизывал усы, как противный надушенный кот… — У Анны перехватило дыхание, и она разрыдалась; Лори, который думал, будто знает свою младшую сестренку, был поражен, обнаружив, что она плачет от гнева.
— Я немедленно иду к майору Боннету! — заявила Анна, взяв себя в руки. Глаза ее все еще были влажными и сверкали от негодования. — О, как он смеет! Мы такого же благородного происхождения, как и он! Он не может так поступать! Он даже надеяться не может на то, что я стану его рабыней! Я сейчас же иду к нему и выскажу все это прямо ему в глаза!
Когда Анна распахнула дверь в каюту майора, Боннет сделал движение, чтобы встать. Но, заметив выражение ее лица, он слегка пожал плечами и снова откинулся на подушки. Свои худые ноги он протянул к печке, которую Овидию каким-то чудом удалось разжечь.
— Итак, я вижу, что моя невинная забава в кошки-мышки окончена… — зевнул он, небрежно поглаживая теплое горло Кока. — Ну что ж, игра с мышкой, к сожалению, вообще не длится долго — верно, Кок, старый дружище?
Анна заколебалась:
— Так, значит — это была просто игра? — с сомнением в голосе спросила она. — Просто шутка?
— Игра? О, да! Но шутка — нет! Совсем не шутка, моя дорогая! Ваш брат подписал контракт за себя и — я имею удовольствие вам сообщить — за вас также. Теперь вы оба — моя собственность на предстоящие семь лет. Не больше и не меньше, чем те оборванцы в трюме, между палубами, или где там они торчат. Будете служить мне и исполнять все мои желания, моя милая. Забавно, не правда ли?
— Мы пожалуемся губернатору Барбадоса! — воскликнула Анна. — Вы обманом заставили моего брата подписать бумагу, когда он был пьян! Закон не потерпит такого жульничества!
— Закон? — пожал плечами майор Боннет. — Ах, вот как? Закон, который вы преступили уже тем, что оказались здесь, на борту «Ямайской Девы»! Теперь вам понадобилась его поддержка? Но если вы станете апеллировать к закону, то губернатору, пожалуй, придется в первую очередь повесить вашего брата, не так ли?
