Читаем без скачивания Мегрэ в школе - Жорж Сименон

Комиссар, очутившись наконец у моря, даже забыл и посмотреть на него: он следил за удалявшимся силуэтом мальчика.

Затем и он пошел обратно. На пути он остановился, набил трубку, вытер лицо платком и проворчал что-то неразборчивое. И если бы кто-нибудь встретил его в этот момент на дороге, он бы несказанно удивился, видя, как время от времени комиссар почему-то качал головой.

Когда Мегрэ проходил мимо кладбища, могильщики уже засыпали могилу Леони Бирар желтой землей. Заваленная свежими цветами и венками, она видна была издалека.

Глава 7

Снисходительность доктора

Почти все женщины разошлись по домам, и все, за исключением тех, кто жил на далеких фермах, уже сняли черные платья и хорошие ботинки. Мужчины же, как в дни ярмарок, задержались у Луи. Для всех в гостинице не хватало места, и они располагались во дворе или прямо на улице. Они ставили бутылки на подоконник или на старый железный стол, перезимовавший на улице.

По звуку их голосов, по смеху, по медленным и неточным жестам ясно было, что выпили они на славу.

Занятая своими делами Тереза все-таки улучила минутку и подала комиссару вина и стакан. Едва Мегрэ прошел внутрь помещения, как его оглушил многоголосый шум. На кухне он заметил доктора, но там скопилось столько народу, что пробиться к нему было бы нелегко.

— Вот уж никогда не думал, что мы ее упрячем в яму, — твердил какой-то старик, покачивая головой.

Их было трое, примерно одного возраста. Всем им было далеко за семьдесят. В углу, позади них, красовался на белой стене плакат, уведомлявший о количестве выпускаемых в стране алкогольных напитков и о вреде пьянства.

Из-за своих черных костюмов и крахмальных рубашек они сидели прямее, чем обычно, и это придавало им некоторую торжественность.

Когда они глядели друг на друга, глаза их на старческих, изрезанных морщинами лицах светились какой-то детской наивностью, и видеть это было странно. Каждый держал свой стакан в руке. Самый высокий из них, с великолепными белыми волосами и шелковистыми усами, слегка покачивался и всякий раз, когда ему хотелось сказать слово, он упирался пальцами в плечо товарища.

Почему Мегрэ вдруг представил их во дворе школы?

Должно быть, потому, что их смех, их взгляды, которыми они обменивались, напомнили ему смех и взгляды школьников. Сначала они все вместе учились в школе, позже выбрали себе одинаковых девушек и по очереди справляли свадьбы, хоронили родных, праздновали свадьбы детей и крестины внуков.

— Ха-ха-ха… Она вполне могла бы стать моей сестрой: ведь отец не раз рассказывал мне, как он приударял за ее матерью…

Разве все это не объясняло нравы деревни? В другой группе, расположившейся позади Мегрэ, кто-то говорил:

— Когда он продал мне ту корову, я сказал ему: «Слушай, Виктор, я знаю, что ты жулик. Но мы же вместе с тобой отбывали военную службу в Монпелье, и как-то раз вечером…»

Луи, у которого не было времени даже переодеться, ограничился тем, что снял пиджак. Мегрэ вспомнил, что доктор пригласил его к себе сегодня завтракать. Неужели Брессель забыл об этом?

Доктор, как и другие, держал в руках стакан и старался урезонить захмелевшего и крайне возбужденного мясника Марселина. Трудно было понять, что же здесь происходило. Марселин явно на кого-то нападал, стараясь оттеснить маленького доктора в первую комнату.

— Я же говорю тебе, что скажу ему! — услышал комиссар.

— Успокойся, Марселин. Ты пьян.

— Плевать!.. Я не разрешаю ему шпионить за мной!

Я свободный человек…

Вино не шло ему впрок. Он был бледен, красные нездоровые пятна выступили у него на щеках и вокруг глаз.

Движения у него были медленными, неточными, голос вялым.

— Слышишь, лекарь? Я не выношу шпионов! А что он здесь делает, если…

Он издали смотрел на Мегрэ. Нетрудно было понять, что он стремился именно к нему, чтобы выложить все, что у него на сердце. Двое-трое мужчин, смеясь, наблюдали за ним… До сих пор не было ни споров, ни драк. Здесь все слишком хорошо знали друг друга, чтобы драться, и каждый точно знал, кто сильнее.

Чтобы не раздражать мясника, Мегрэ не пытался подойти ближе и делал вид, будто ничего не замечает. Но он не спускал глаз с этой группы и невольно стал свидетелем сцены, которая его очень удивила.

Тео, большой и грузный, присоединился к ним, размахивая стаканом. Но в стакане было перно, и, судя по цвету, очень крепкое.

Он что-то тихо сказал доктору и протянул стакан мяснику, положив ему на плечо руку. Вначале Марселин вроде бы отбивался, стараясь оттолкнуть Тео, но потом схватил стакан и выпил его единым духом. И почти тотчас же взгляд его как бы замутился, остекленел. Он попытался угрожающе поднять палец в сторону комиссара, но рука его не слушалась.

Тогда, как бы успокаивая Марселина, Тео подтолкнул его к лестнице, заставил двинуться по ней и там через несколько ступенек подхватил его на плечо.

— Вы не забыли моего приглашения? — Доктор, подойдя к Мегрэ, вздохнул с облегчением и произнес те же слова, что и старик в углу: — Все-таки они упрятали ее в яму!.. Пойдемте?

Они выбрались на улицу и прошли всего несколько шагов до дома доктора.

— Через три месяца придет черед Марселина. Я ему постоянно говорю: «Марселин, если ты не перестанешь пить, ты протянешь ноги!» Он уже не может ничего есть.

— Он болен?

— В его семье все больны. Он пропащий человек…

— Тео уложил его спать наверху?

— Надо же было как-то избавиться от него.

Он открыл дверь. В доме аппетитно пахло стряпней.

— Вы были на похоронах?

— Стоял в сторонке.

— Уходя с кладбища, я искал вас, но так и не нашел…

Завтрак готов, Арманда?

— Потерпите пять минут.

На столе было только два прибора. Так же как и служанка кюре, сестра доктора предпочитала не садиться за стол вместе со всеми. Она, наверно, ела, стоя у плиты, в промежутках между двумя блюдами.

— Садитесь. Что вы об этом скажете?

— О чем?

— Ни о чем. Обо всем. Хорошие были похороны!..

Мегрэ проворчал:

— А учитель все еще в тюрьме.

— Кого-то надо же было посадить.

— Мне хотелось бы задать вам один вопрос, доктор. Вот на похоронах была уйма народу… Интересно, многие ли из них думают, что Гастен убил старуху Бирар?

— Кто-то, конечно, думает. Есть люди, которые верят чему угодно.

— А другие?

Доктор не сразу понял значение вопроса.

Мегрэ пояснил:

— Предположим, что одна десятая часть жителей деревни уверена, что учитель стрелял.

— Пожалуй, так и есть.

— Значит, девять десятых думают иначе.

— Вне всякого сомнения.

— Кого же они подозревают?

— Все зависит от их точки зрения. По-моему, каждый более или менее искренне подозревает того, кого хотел бы видеть убийцей.

— И никто не называет имя убийцы?

— Между собой они, конечно, называют.

— Вам доводилось слышать их предположения?

— Между собой они говорят.

— Вы слышали, как они выражали подобные подозрения?

Доктор посмотрел на него с той же иронической усмешкой, как и Тео:

— Мне они об этом не говорят.

— И между тем они знают, что учитель не виноват, и их нисколько не волнует, что он сидит в тюрьме.

— Уж что-что, а это их, конечно, не волнует. Гастен не принадлежит к любимцам деревни. Они считают, что если лейтенант и следователь решили засадить его в тюрьму, то это их дело. Так сказать, за то им и денежки платят.

— И они позволят его осудить?

— Не моргнув глазом. Если бы это был кто-то из своих, ну тогда дело другое. Понимаете? Если нужно найти виновного, то пусть он будет чужой.

— Они думают, что сын Селье сказал правду?

— Марсель хороший мальчик.

— Он солгал.

— Возможно.

— Но я хотел бы знать, почему он это сделал?

— Может быть, боялся, что станут обвинять его отца.

Не надо забывать, что его мать — племянница старухи Бирар и она получит от нее наследство.

— Мне казалось, что почтальонше всегда хотелось, чтоб ее племянница не получила ни единого су.

В поведении доктора почувствовалось некоторое замешательство. Сестра внесла закуску.

— Вы не ходили на похороны? — спросил ее Мегрэ.

— Арманда никогда не ходит на похороны.

Они молча принялись за еду. Первым снова заговорил Мегрэ. Причем заговорил как бы рассуждая сам с собой:

— Марсель Селье видел, как учитель выходил из сарая, не во вторник, а в понедельник.

— Он признался?

— Я его еще не спрашивал об этом, но я абсолютно уверен. В понедельник, до начала уроков, Гастен работал у себя в саду. Когда рано утром он шел по двору, то увидел, что там валялась мотыга. Вот он и вошел в сарай, чтобы положить ее на место. Во вторник вечером, после того как был обнаружен труп старухи, Марсель ничего не сказал — он еще не думал обвинять своего школьного учителя. Мысль эта пришла ему в голову позже. Может быть, он услышал какой-то разговор, который натолкнул его на подобное признание… Он не совсем соврал. Обычно женщины и дети пользуются такой полуложью. Он ничего не придумал, он только перенес реальное событие с одного дня на другой.