— Надо, — постанывая, залезаю в машину. — Напишу. Поехали в ближайшую травму, Миш. Работать сегодня я уже вряд ли смогу. Рентген сделаю и побои сниму. Чтоб этому пьянице ведёрную клизму в наркологии поставили! — морщусь, стараясь не делать лишних движений.
— Вот же говнюк! — цедит зло наш водитель. — Главное — толку-то от этих заявлений! Знаем мы этих товарищей, — кивает на полицейских. — «Убьют — вот тогда и приходите». А потом на констатацию ездим, когда «синяки» допьются до белых глаз и с ножом кидаются на первого встречного!
— Да уж, мне ещё повезло, что это всего лишь табуретка была, — несмешно шучу, лишь бы отвлечься от неприятных ощущений.
В травмпункте мне делают рентген, заполняют и подписывают все нужные документы. Переломов, к счастью, не обнаруживается, как и трещин — только сильный ушиб. Гематома на месте удара будет знатная.
Выхожу к своим ребятам, помахивая выданными бумажками. Больничный правда придётся оформлять по месту жительства… Вот же чёрт! Я только сейчас соображаю, что официальное место жительства у меня, наверное, до сих пор квартира бывшего муженька! Я же там прописана!
Похоже, придётся чапать к Игнатьеву на поклон. На подстанции мне никто больничный не сделает.
Хорошо хоть, Владислав Николаевич — вменяемый старший врач. А то слышала я истории, как девчонки-фельдшеры убегали вот от таких же пьянчуг под центнер весом и с пропитыми мозгами, а старшие потом только возмущались и спрашивали, почему пациент бумаги не подписал.
Сдав все документы, звоню Сашке. Время к вечеру, она уже должна освободиться.
— Кошмар! — подруга ахает от ужаса, когда я, зайдя к ней попить чаю, рассказываю свою историю. — Гань, я же не думала, что так может быть! Слушай, может, уволиться тебе?
— Да с чего бы? — удивляюсь такой реакции. — На вызовах всякое случается. Да и не только на вызовах — что, думаешь, в стационаре агрессивных пациентов не бывает? Ещё как бывают, — вздыхаю.
— Не пугай меня так, — ответно вздыхает подруга. — Я и так каждую Владикову смену как на иголках.
— Да он-то ведь не ездит по вызовам, — пожимаю плечами и шиплю от боли в рёбрах.
— Всё равно, — выдаёт Сашка. — Слушай, а твой-то как?
— Он не мой, — возмущаюсь, но не слишком уверенно, и подруга это сразу подмечает.
— Так-так-та-ак, — тянет довольно. — А ну колись! Чего у вас было?!
— Ничего у нас не было, — отбрыкиваюсь от неё.
— Не ври мне, Ганька, — Сашка ухмыляется. — Я по лицу вижу, что было! Ну?
— Целовались только, — выдавливаю неохотно.
— Ну вы прям как школьники, — прыскает подруга.
— Ох, не начинай, — качаю головой. — Сама не до конца понимаю, что между нами происходит. Но если так пойдёт, то… — невольно краснею, потому что мне неловко даже представлять, что там будет за «то» такое.
— А я тебе говорила, что он в тебя влюблён! — торжествующе заявляет Саша. — И ты в него…
— Я в него не влюблена! — перебиваю возмущённо.
— Но ты не будешь отрицать, что он тебе нравится.
— Не буду, — отвечаю, помедлив.
— Что и требовалось доказать, — пожимает плечами подруга.
Всю дорогу до дома, пока сижу в такси, я думаю над Сашкиными словами. И понимаю: стоит уже признаться честно самой себе, что раздражение и почти ненависть, которые раньше вызывал у меня хирург, давно уже трансформировались в нечто иное.
— Агния?! — Даниил выходит из кухни в холл, когда я захожу — видимо, услышал звук открывающейся двери. — Ты что здесь делаешь? У тебя же суточное!
— А ты что, любовниц выгнать не успел? — хмыкаю и морщусь, потому что теперь у меня уже болит весь бок, а не только рёбра.
— Очень смешно, — качает головой мужчина. — Что случилось?
— Помоги снять куртку, — прошу немного жалобно — руку отводить назад тоже больно.
— Агния, мать твою!!! — он быстро подходит ко мне, осторожно высвобождает сначала одну мою руку, потому другую. — Немедленно говори, в чём дело!
Вздыхаю и в четвёртый раз за сегодняшний день рассказываю свою печальную повесть — первые три раза были полицейским, Владиславу и Сашке. К концу моего рассказа у хирурга на челюстях вздуваются желваки, лицо мрачнеет.
— Пойдём, — говорит сквозь зубы.
— Куда пойдём? — мне отчего-то становится не по себе.
— Сам тебя осмотрю. Не дай бог в травме что-нибудь пропустили, у них там поток… Дышать не тяжело? Лёгкие точно не задеты?
— С каких пор ты стал специалистом в торакальной хирургии? — пытаюсь шутить.
— Не зли меня сейчас, ягнёночек, я и так с трудом сдерживаюсь, — цедит Даниил.
— Да из-за чего? — всплёскиваю руками и тут же, застонав, хватаюсь за бок.
— Вот из-за этого! Не маши ты руками! — хирург бережно поддерживает меня, стараясь не касаться больного места. — Ну, давай, идём тихонечко. Тебе покой сейчас нужен.
Заводит меня в мою спальню, включает верхний свет.
— Раздевайся.
— Э-э-э, может, не надо?.. — уточняю испуганно.
— Агния, у меня терпение не бесконечное, — закатывает глаза Даниил. — Помочь?
Сглотнув, киваю. И самым позорным образом зажмуриваюсь, когда он осторожно снимает с меня футболку, оставляя в брюках — и в бюстгалтере. Хорошо хоть на мне сегодня симпатичное бельё… Господи, ну о чём я только думаю?! Приоткрываю глаза и смотрю на мужчину, не в силах сдержать любопытство.
А хирург тем временем, не отрываясь, хмуро разглядывает начинающую проступать гематому. Аккуратно прикасаясь, действительно осматривает место повреждения.
— Мне сделали рентген, — говорю немного хрипло. — Переломов нет.
Даниил кивает молча, а потом, метнув на моё лицо странный, какой-то словно лихорадочный взгляд, приседает, опираясь одним коленом в пол и… касается ушибленных рёбер губами.
— Интересный способ анестезии, — выдаю, задыхаясь.
— Помолчи, ягнёночек, — хмыкает хирург, не отрываясь от моей кожи. — Я просто не смог сдержаться…
Сдвигается на живот, выцеловывает дорожку вверх от пупка, заканчивает на том месте, где начинается бюстгалтер, и… поднимается.
— Что, и всё? — пытаюсь спросить язвительно, но, по-моему, ничего не получается.
— Полагаешь, я должен взять тебя прямо здесь и сейчас, не обращая внимания на травму? — вздёргивает бровь Даниил. — Во-первых, я не садист. А во-вторых… ты забыла наш спор? Третьего обвинения от тебя ещё не было.
— А если будет? — шепчу ему, подаваясь вперёд.
Глава 12
— Вот когда будет, тогда и разберёмся, — выдыхает он мне прямо в губы и целует, но очень осторожно и коротко, отстраняется почти сразу. — А пока… не доводи меня, ягнёночек! Я ведь всё-таки не железный.
Прикусываю губу, потому что… я тоже, кажется, не железная. Но при неловком движении бок тут же напоминает о себе, заставляя меня поморщиться. И мужчина, естественно, сразу это замечает
— Так, сейчас идёшь в душ, — отходит от меня на пару шагов. — А потом — в постель! Лечиться и выздоравливать!
— Только не говори мне, что мы будем играть в доктора и пациентку, — не могу сдержать улыбки.
— Упаси меня боже от такого! — Даниил закатывает глаза. — Таких ролевушек мне на работе хватает! Всё, ягнёночек, в остроумии потом поупражняешься. Так, только вот ещё кое-что… Спиной ко мне повернись.
— Зачем? — на автомате делаю, что сказано, а он берёт и… расстёгивает застёжку моего бюстгалтера!
С трудом успеваю прижать бельё руками к груди, чтобы не сползло.
— Игнатьев! — рявкаю на него.
— Не поворачивайся, — слышу тихое и хриплое. — Иди в душ. Тебе было бы больно дотягиваться самой.
Раздаются торопливые шаги, хлопает дверь, и я выдыхаю. Вот ведь… Доиграемся мы. Как пить дать доиграемся. Причём безо всяких врачей и пациенток.
Помыться, хоть и не без проклятий и постанываний, мне удаётся довольно быстро, и я действительно ложусь, устраиваясь на подушках повыше. В полусидячем положении не так больно.
— Ягнёночек, — раздаётся из-за двери, стоит мне устроиться, — я вхожу и очень надеюсь, что ты одета.
