грязь, в которой вскоре родились и паразиты. Настоящие духи искажались и увядали, новые были пустышками — вечноголодными, но не способными обрести полноценную личность фантомами. А после в это всё вошли и смерти…
Катаклизм открыл в мир дорогу людям, а те сумели докричаться до неспособных толком мыслить запертых Богов. И вот — из мутных снов провидцев и первых магов шемленов родился культ Драконов, ведь, даже пребывая не в себе, лишённые свободы мысли и пребывающие в вечной мути сна, эванурисы могли и обучить, и рассказать. Тедас залило кровью, с призывами к одним и тем же покровителям по обе стороны конфликта, но там, где эльфы по привычке ждали чёткого ответа, шемленам хватало и намёка в смутном сне. Шемлены победили, а Боги только начали осознавать себя и делать первые попытки пересилить пелену. Потом… Потом была идея. Рваная, почти без проработки. Рождённая упрямством, но без критического мышления. Связавшись друг с другом в Тени, пользуясь краткими моментами просветления, Боги-Драконы решили, что можно снять оковы, если повредить цепи извне… Проникнуть прямо в Фэйд… на место ритуала… сломать его основу там, где он был порождён. Именно так магистрам Тевинтера пришёл приказ Думата пробиться во плоти в Золотой Город.
Итог — почти по Песне Света. Магистры использовали весь лириум и пустили под нож больше половины рабов Империи, но выполнили приказ и пробили Завесу до самых ворот Золотого Города. Однако там их уже ждала Скверна… Которая на самом деле была…
Тут воспоминания обрывались. Уртемиэль ненавидел эту заразу всем своим существом, ради избавления от неё он уничтожил собственную душу, но что это такое, в доставшихся мне осколках его памяти не сохранилось.
Вынырнув из мешанины воспоминаний, я обнаружил, что Талия всё так же призывает на мою голову все известные кары, внутренне трясясь от ужаса за дочь и мужа, к которому, была уверена, я тоже приду, и он может поддаться, чем наверняка обречёт себя на ужасную смерть — или, ещё хуже, станет инструментом, через который я доберусь до их девочки… Моя задумчивость длилась не более минуты, и… Тут я, похоже, потерпел поражение. Может быть, и можно было всё ещё её как-то уговорить, но настроение полностью пропало.
Устало прикрыв глаза, я создал образ пелены и забывания сна, подкрепил Волей и резко толкнул его к женщине. Талия запнулась на полуслове, её лицо разгладилось, а взгляд подёрнулся привычной поволокой спящего человека, который даже не заметит моего присутствия, пока я сам этого не захочу. Вздохнув, меняю обстановку на солнечную поляну в Бресилианском лесу с тремя фантомами пасущихся галл, включая в сценарий созданного сна концепцию мягкой радости и покоя, после чего выхожу наружу — матери моего отражения, как и мне, не помешает сейчас побыть в одиночестве.
Теперь я знал секрет легендарного бессмертия эльфов, да и никакого секрета там, в сущности, не было. Просто до создания Завесы и формирования Фэйда, как полноценного обитаемого пространства, вся энергия, ныне пребывающая в Тени, свободно пронизывала материальный мир, взаимодействуя со всеми живыми существами — и эльфами в первую очередь. Даже сейчас маги живут дольше обычных разумных, хотя связь с энергией современных магов ничтожна. Уровень, который был раньше, это уровень, который сейчас доступен только одержимым, благодаря связи с обитателем Тени, который и передаёт им ману. В остальном… вы посадите комнатный цветок в пески пустыни и поливайте его в день тремя каплями воды, а потом удивляйтесь, что же он живёт так мало? С моим народом ныне было примерно так же. По этой же причине срок жизни долийцев, кочующих по Бресилиану, дольше, чем у эльфов, запертых по эльфинажам. Ни при чём тут никакое «ускорение крови», и изоляция ни при чём. У моего народа банально украли энергию мира, в которой он был рождён, и заставили жить «в пустыне» на «трёх каплях воды в день», в то время как в лесу с истончившейся Завесой магический фон был насыщенней, и это давало уже не три, а десять «капель» — всё ещё ничтожно мало, но лучше, чем в остальном мире.
Открывшуюся информацию стоило как следует обдумать и оценить. Насколько она была достоверной? Знали ли о ней драконопоклонники и иерархи Церкви? Что из этого можно получить? Вопросы-вопросы, а ответов нет, и даже спросить не у кого. Вернее, теоретически — есть, но вопрошать «Злого Волка», даже если я вдруг сумею его отыскать и эта сущность вообще по сей день существует, в самом ли деле он предал всех своих сородичей… я ещё не настолько безумен.
Кстати о безумии, совсем не факт, что всё почерпнутое мной не является просто горячечным бредом умирающего Архидемона. Постулат, что в Тени верить нельзя ничему, вполне распространяется и на мою ситуацию. Дракон мог бредить, умышленно исказить свои воспоминания в поисках виноватого, заблуждаться, находиться под контролем наваждения от скверны… В конце концов, это всё вообще могло быть моим собственным бредом, вызванным каким-нибудь «переутомлением духовной оболочки» или чем-то подобным. Вообще, бывают ли какие-либо болезни у демонов? Да и мой случай всё равно уникальный, и опираться на опыт «сородичей» не стоит… Аргх, ещё вопросы!
Но всплывшие знания были, безусловно, ценны. Пусть полученная история выглядела местами довольно нелогично, но в жадное до власти ничтожество или какого-нибудь «одухотворённого спасителя угнетаемых» верилось ничуть не хуже, чем в Творца-истеричку, что проклял собственный мир за то, что его создания, овладевшие распространённой в его же мире Силой, посмели заявиться к нему в дом. На этом фоне она смотрелась вполне правильно и целостно, даже с учётом отсутствия огромных кусков информации, о мелких деталях и вовсе промолчу. Всё это проливало свет на причины величайшей катастрофы моего народа. Или уже уместно говорить «бывшего народа»?
Как бы там ни было, основную задачу это с меня не снимает, а значит, остаток ночи следует потратить на другой сон…
Глава 3
— Очередной провал, — констатировал я, раздражённо потирая переносицу. Только что на меня в очередной раз обрушили заезженный речитатив из Песни Света. Я уже даже начинаю верить, что эта мура работает — что-то подозрительно похожее на головную боль у меня уже образовалось. — Неужели и мои родители были столь… ограниченными? — спросил я окружающую пустоту.
Вот уже которую ночь я пытаюсь как-то наладить контакт с матерью и отцом Нерии, но толку никакого. У меня уже даже мелькала мысль попробовать как-нибудь связать сны девочки со снами этих двух, пусть
