Бан Тор все еще ворчал, когда уходил следом за остальными четырьмя воинами. Я понял, что из всех перворожденных Бан Тор стал моим злейшим врагом. Но это меня мало беспокоило. Впрочем, я не видел способа, которым он мог бы отомстить мне.
– Бан Тор всегда не любил меня, – заметил Птанг, когда все ушли. – Он постоянно проигрывает мне на турнирах и в состязаниях. Да и вообще он мерзкий тип. Ксансак держит его при себе только потому, что он родственник его жены.
На этом мы прекратили всякие разговоры о Бан Торе, и он пока не трогал нас, но, по всей видимости, затаил обиду и не собирался прощать.
Да, моя жизнь у Ксансака в самом деле чем-то напоминала жизнь фаворита в конюшне, да и, пожалуй, сами Игры перворожденных можно сравнить именно со скачками.
Игры проводились раз в неделю. Дворяне выставляли своих воинов или рабов на состязания по борьбе, кулачному бою, фехтованию. При этом организовывали что-то вроде общего тотализатора, заключали пари. Ставки были очень высокие и страсти кипели, как на ипподроме. Фехтовальные поединки не всегда заканчивались смертью – об условиях боя договаривались заблаговременно. Обычно схватки проводились до первой крови или до тех пор, пока один из противников не оставался безоружным. Но один бой со смертельным исходом должен был быть непременно. Это становится главным событием проводимых Игр.
Население Камтоля составляет примерно двести тысяч человек, из которых пять тысяч – рабы. Я получил сравнительную свободу передвижения и много бродил по улицам, но обязательно в сопровождении Птанга. Меня поразило небольшое количество детей, и я поинтересовался у Птанга, почему это так.
– Долина перворожденных может прокормить только двести тысяч жителей, – ответил он, – поэтому количество рождающихся не должно превышать количество умирающих, нельзя иметь детей больше, чем предписано: понаблюдав за нашей жизнью, ты убедишься, что мы убиваем только стариков и калек, поэтому у нас в итоге всегда шестьдесят пять тысяч полноценных воинов и сто тридцать тысяч здоровых женщин и детей. У нас есть две партии, одна из которых требует уменьшения числа женщин и увеличения числа воинов, а другая полагает, что врагов у нас нет и шестидесяти пяти тысяч воинов вполне достаточно. Как ни странно, большинство женщин поддерживает первую партию. По всей видимости, каждая женщина считает себя самой красивой и уверена в том, что уж она-то останется жить.
Вести о моем военном искусстве быстро распространились среди воинов Камтоля. Меня видели в деле всего несколько человек, и остальные были уверены в том, что сумеют победить меня в бою.
Я упражнялся с Птангом в саду, когда туда пришел Ксансак с другим дворянином по имени Настор. Птанг издали увидел их и присвистнул:
– Я еще никогда не видел здесь Настора, – тихо произнес он. – Настор ненавидит Ксансака. Кажется, я все понял, – вдруг воскликнул он. – Если они попросят нас сразиться, позволь мне обезоружить тебя. Потом я все объясню.
– Ладно. Надеюсь, что я сделаю все, как надо.
– Это не для меня. Это для Ксансака.
Когда дворяне уже достаточно приблизились к нам, я услышал слова Настора:
– Так это и есть тот великий фехтовальщик? Я готов заключить пари, что могу выставить против него воина, который сумеет победить его.
– У тебя прекрасные воины, – сказал Ксансак. – Но мой раб сможет постоять за себя. Сколько ты хочешь поставить?
– Ты видел моих людей в деле, а я твоего не видел никогда. Мне нужно посмотреть на него. Тогда я решу.
– Хорошо, – Ксансак повернулся к нам. – Покажите благородному Настору свое искусство. Только не убивать. Ты понял, Дотар Соят?
Птанг и я обнажили мечи.
– Ты помнишь, о чем я просил тебя? – прошептал он. Я сражался не в полную силу и позволил ему обезоружить себя, потому что успел понять, что здесь должно произойти.
– Он – великолепный фехтовальщик, – лицемерно заявил Настор, не подозревая, что мы обо всем договорились. – Однако я готов поспорить, что мой боец прикончит его.
– Ты хочешь боя со смертельным исходом? Тогда ты должен поставить столько, чтобы возместить мои расходы. Ведь он будет драться впервые.
– Я ставлю два к одному. Этого достаточно?
– Вполне. Сколько же ты ставишь?
– Тысячу таней против твоих пятисот.
– О, этого достаточно, чтобы накормить сорака моей жены.
Сорака – это шестиногая марсианская обезьянка, которую держали в качестве домашнего животного – баловня многих женщин. Ксансак тем самым хотел показать, что о такой сумме и говорить не хочет. Он хотел раззадорить Настора, заставить его поставить большую сумму. Настор нахмурился.
– Я не хочу грабить тебя. Но если ты желаешь выбросить свои деньги, назови сумму сам.
– Хорошо. Чтобы игра была азартной, я предлагаю пятьдесят тысяч таней против твоих ста тысяч.
Настор даже отшатнулся. Но, вспомнив, как легко Птанг расправился со мной, он заглотил приманку.
– Пусть будет так. Но мне жаль тебя и твоего человека, – с этими словами он повернулся и ушел.
Ксансак с улыбкой смотрел ему вслед, а затем повернулся к нам обоим.
– Я надеюсь, что это была только уловка. В противном случае я проиграю пятьдесят тысяч таней.
– Тебе не о чем беспокоиться, мой принц, – ответил Птанг.
– Если Дотар Соят спокоен, то и мне не о чем тревожиться.
– В таких состязаниях всегда присутствует элемент случайности, – ответил я. – Но я постараюсь исключить его.
VIII
Птанг сказал, что еще ни один бой не вызывал такого интереса, и не только из-за грандиозных ставок.
– Дело в том, – сказал Птанг, – что против тебя будет выступать не простой воин. Настор уговорил человека, которого считают лучшим фехтовальщиком Камтоля. Его имя Нолат. Я еще никогда не видел дворянина, дерущегося с рабом, однако Нолат задолжал Настору слишком много денег и Настор пообещал простить долг в случае его победы. А сам Нолат уверен в своей победе. Он даже заложил собственный дворец, чтобы получить деньги и поставить на свой выигрыш.
– Он неглуп, – заметил я, – ведь если он проиграет, дворец ему не потребуется.
Птанг рассмеялся.
– Надеюсь. Но ты должен помнить, что он действительно лучший фехтовальщик среди перворожденных, а значит, и на всем Барсуме.
Приближался день Игр. Ксансак и Птанг нервничали все больше. Волновались и люди Ксансака. Все, за исключением Бан Тора, который стал моим злейшим врагом. Бан Тор поставил против меня много денег и теперь повсюду кричал, что Нолат разделается со мной через несколько секунд.
Я спал один в маленькой комнатушке, смежной с комнатой Птанга. Комнатка находилась на втором этаже, и ее единственное окно выходило в сад. В ночь перед боем я проснулся от шороха. Приоткрыв глаза, я увидел в окне тень. В проем вылезал человек. В ночном небе сияли сразу обе луны Марса, но я не успел толком разглядеть его, хотя что-то в нем показалось мне знакомым. Он спрыгнул на землю и исчез.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
