пальцы скользят по гладкой коже, пока не находят её тугие соски. Я пощипываю один из них, вызывая шипение, которое быстро переходит в стон.
Ногти Мии впиваются в мою спину, когда она отрывается от моих губ, ее дыхание сбивается, когда она сильнее прижимается ко мне.
— Вот так. Не останавливайся, — подстегиваю я, хватаясь обеими руками за её бедра и направляя её движения. — Ты делаешь это так чертовски хорошо.
В тот же момент, когда она начинает дрожать, прямо под нами раздаются голоса.
Глаза Мии расширяются, ее стон застревает в горле, а бедра перестают двигаться. Когда звуки голосов становятся еще громче, поскольку они выходят на террасу, она снова начинает извиваться, только на этот раз гораздо быстрее. Ее руки хватаются за край джакузи позади меня, и ее голова откидывается назад, открывая ее обнаженное тело, чтобы я мог полюбоваться им.
Пар, подсвеченный голубым светом, клубится вокруг ее изгибов, освещая дорожку, которую я позже прочерчу языком.
Наклонившись вперед, я беру в рот верхнюю часть одной из ее грудей, покусывая мягкую плоть.
— Посмотри на меня. Мне нужно видеть милое личико моей девочки, когда ты снова разваливаешься для меня.
— Илай, — из ее рта вырывается крик удовольствия, когда она крепче прижимается ко мне, посылая резкие всплески боли по моей спине. — Я не могу...я…
— Дай мне это, Миа, — я качаю головой, сильнее прижимая ее к себе, используя каждую унцию гребаной силы в моей системе, чтобы не довести ее до предела. Ее тело начинает ощутимый подъем, дрожа и напрягаясь.
Голоса раздаются прямо под нами, их неясные разговоры о погоде доносятся с места. Возникает идея, и я хватаю Мию за талию.
— Доверяешь мне?
— Да, — без колебаний отвечает она.
Одним быстрым движением я поднимаю ее с себя и перемещаю на другую сторону джакузи, прямо к перилам. Ее колени ударяются о сидение, опрокидывая ее задницу вверх, прямо из воды, которая теперь плещется в ее покрытой кружевами киске.
— Держись, — рычу я, мой член проверяет упругость трусов, пока я любуюсь изгибом ее задницы.
Я провожу мозолистой рукой по ее гладкой коже, наслаждаясь тем, как она тает, выгибаясь вперед, чтобы обхватить пальцами черное железо.
Зацепив пальцем кружева по обе стороны ее бедер, я делаю паузу.
— Можно?
— Пожалуйста! — дышит она.
Я ухмыляюсь и начинаю медленно скатывать ткань. Она уже на грани, ее нервы натянуты, предвкушение и потребность заставляют ее извиваться и дрожать. Когда я наконец обнажаю ее прекрасную киску, мой рот физически болит от желания попробовать ее на вкус. Провести языком от ее клитора до ее задницы и съесть каждую ее гребаную часть.
Но тут она хнычет, костяшки ее пальцев побелели, когда она двигается.
— Илай.
— Прости, любимая. Просто любуюсь видом.
Ее карие глаза вспыхивают огнем над ее плечом, заставляя меня усмехнуться. Я скольжу одной рукой по ее мягкой спине и надавливаю, чтобы удержать ее, в то время как моя другая рука располагается у ее входа.
Мои пальцы дразнят ее киску, бегая вверх и вниз, обводя ее набухший клитор, пока она не начинает дрожать. Ее стоны усиливаются настолько, что слышны поверх разговоров, и осознание того, что люди могут ее слышать, больше не сдерживает ее.
Она начинает двигать бедрами, извиваясь в попытке заставить меня войти в нее. Ее отчаяние, теперь моя любимая вещь в мире. Мелодия, созданная только для меня.
— Непослушная девочка, — стону я, наконец, давая ей облегчение, засовывая пальцы в ее мокрую киску.
Она вскрикивает, это вторжение одновременно и сюрприз, и облегчение, а затем кусает плоть своего бицепса, чтобы успокоиться.
Я не могу сдержать усмешку, когда снова трахаю ее пальцами, потянувшись, чтобы поиграть с чувствительными пиками на ее груди. Ее киска сжимается вокруг меня, ее оргазм так близок, что я знаю, что она всего в нескольких секундах от того, чтобы развалиться на части.
Голоса стихли. То ли оттого, что они ушли, то ли желая прислушаться к звукам, доносящимся сверху.
Я наклоняюсь вперед, покусывая раковину ее уха.
— Кончай для них, Миа. Пусть они знают, как хорошо ты себя чувствуешь.
По команде голова Мии падает вперед, когда ее пронзает оргазм. Ее беззвучный крик, одновременно и пытка, и облегчение для моего пульсирующего члена.
Волна дрожи охватывает ее, одна за другой, и все же мне каким-то образом удается удержать себя от того, чтобы сделать то же самое, одного ее вида достаточно, чтобы я кончил.
Я никогда не устану видеть ее такой, и реальность, с которой мне вскоре придется столкнуться, чертовски раздражает меня.
Еще одна дрожь пробегает по ней, прежде чем она сползает вниз. Я обхватываю ее руками и возвращаю нас в исходное положение, и ее лицо оказывается в ложбинке моей шеи. Она прижимается ко мне, и это действие так чертовски мягко и чисто, что я не могу не провести рукой по ее волосам и не погладить её по спине, пока она приходит в себя.
Ощущение того, что она находится вот так в моих объятиях, отдаваясь и доверяя мне, заставляет что-то во мне щелкнуть. Я понимаю, что всё возможно. Потребуются некоторые изменения, некоторые компромиссы. Но я хочу ее. Она нужна мне.
Я отказываюсь повторять одну и ту же ошибку дважды, и после сегодняшнего вечера невозможно отрицать правду.
Эта женщина — моя.
И пришло время ей это узнать.
ГЛАВА 11
Миа
— Я облажалась, Элени. Хорошо и основательно в трахнута.
Сейчас я в очень мягком халате, сижу, скрестив ноги, на массивной кровати и бездельничаю, играя с несколькими случайными лепестками роз. Глубокий цвет так разительно отличается от белого постельного белья, что это как-то помогает унять мою внутреннюю дрожь.
Когда мы вытерлись и зашли внутрь, Илай настоял на душе, хотя я не хотела ничего больше, чем быть оттраханной на ближайшей поверхности. Он сказал, что это может испортить мою микрофлору, так что я не могу его за это осуждать.
Сейчас он принимает душ, а я после своего увидела, что у меня около дюжины пропущенных звонков и сообщений от сестры. Я забыла сказать ей о том, что из-за снегопада мы осталась тут.
— Ты хочешь сказать, что он трахнул тебя основательно, или... — она прерывается, в ее голосе отчетливо слышен юмор.
Я сжимаю переносицу, выдавливая из себя вздох.
— Пока нет. Но когда он
