В окрестностях Назрани на площади у памятника жертвам геноцида проходил круглосуточный митинг с призывами “вернуть землю предков” силой и т.д. Чеченские ополченцы на стадионе в Грозном предложили ввести в Пригородный район специальный кавказский миротворческий батальон.
Десять дней нарастающего напряжения закончились новыми жертвами и мощным столкновением сторон. 29 июля на окраине с.Тарское подорвалась патрульная машина осетинской милиции, на место происшествия выехал грузовик с 12 оперативниками и тоже подорвался. Непосредственной реакцией на случившееся был погром местными жителями-осетинами лагеря ингушских беженцев в Тарском. В эти же сутки на территории Северной Осетии совершен ряд диверсионных актов погибло двое, травмировано 12 человек. Диверсанты из Чечни конкретно “радуевцы”. Осетинское руководство говорит о фактическом переносе войны на ее территорию, о слепоте центральной власти и по-прежнему о категорической неприемлемости президентского правления. Потому что это было бы косвенным признанием территории Пригородного района спорной.
Все кончается так же неожиданно, как и началось вернувшись с отдыха, президент Ельцин предлагает сторонам забыть о территориальных претензиях на 15-20 лет, с чем стороны и соглашаются.
Здесь, кроме атмосферы тех “предвоенных” недель, стоит вспомнить исходное событие.
Возвращение в состав своей республики Пригородного района было тем обязательным условием, при котором ВС Чечено-Ингушетии в 1990 г. соглашался подписать горбачевский Союзный Договор (в который Горбачев стремился вовлечь эту автономную республику ради ее увода из под юрисдикции России). По этой причине дальнейшие посулы Б. Ельцина автономным республикам по части суверенитета были неизбежны. Правда, механизм отбирания у Северной Осетии по Конституции принадлежащей ей территории ни в тот момент, ни при принятии популистского “Закона о репрессированных народах”, никто так и не прописал. Так что этот конфликт обещает быть вечным.
Кстати, несколько позже, после всеобщего умиротворения, оказалось, что в процессе проработки договора об урегулировании взаимоотношений и сотрудничестве Осетии и Ингушетии ключевая фраза о 15-20 годах исключения территориальных притязаний куда-то выпала…
Но, пожалуй, не менее важным обстоятельством в ряду обозначившихся здесь, в осетино-ингушском регионе, угроз России следует признать выборы в Осетии. То есть не выборы сами по себе (что есть закономерность и конституционная неизбежность). И даже не тот факт, что при смене президента Галазова, организовавшего собственную клановую систему власти, поменяется весь руководящий слой в республике, что всегда чревато осложнениями.
Пугает другое. Основным (и, по прогнозам удачливым) конкурентом Ахсарбека Галазова, как известно, является Александр Дзасохов. Человек, как нам вещают, европейских представлений, известный международной общественности, представляющий нашу страну в ПАСЕ. И, как мы знаем, бывший первый секретарь Осетии, бывший член ЦК и Политбюро, бывший и нынешний верный “горбачевец”. Его программа реформ для Осетии создана “Фондом Горбачева”, им же будет реализовываться. Сам Михаил Сергеевич обещал приехать агитировать за своего кандидата. По всему чувствуется на эту “испытательную площадку” возложены большие надежды.
А не будет ли именно это место на карте России, в случае избрания Дзасохова, той петелькой, с которой начнется роспуск Федерации? В свете сказанного выше насчет закулисных горбачевских игр 90-го года по “сманиванию” Чечено-Ингушетии, а также с учетом особой близости Дзасохова к давнему грузинскому соратнику Горбачева Э.Шеварднадзе вполне может быть! Этакая “союзнизация” в пределах России, по той же схеме, с теми же лицами, с теми же последствиями!
Адыгея, Карачаево-Черкессия и Кабардино-Балкария также пишут свой текст в пределах обсуждаемого контекста. Фон неблагополучия, связанный с нынешним положением русских в “нерусских республиках”, весьма силен в Адыгее, откуда после принятия Закона о языке русские стали уезжать, но куда зато активнейшим образом едут адыги из зарубежных диаспор. Он существует в Карачаево-Черкессии, и почти полностью отсутствует в Кабардино-Балкарии. Но мы его выведем за скобки, поскольку (хорошо это или плохо вопрос отдельный) притеснения рускоязычного населения ни в одной из союзных или российских республик не становятся остро-конфликтными.
Зато вполне “конфликтогенной” может стать объединительная для трех названных республик “великоадыгская идея”. Она на Кавказе вполне конкурентна “вайнахской идее” хотя бы потому, что адыгская группа по численности и расселению доминирует на Северном Кавказе, включая Дагестан.
Совершенно не случайно предложение Грозного создать общекавказский парламент было встречено в этих республиках на официальном уровне весьма холодно, а парламент Кабардино-Балкарии в ответ утвердил устав Межпарламентской ассамблеи, куда вошли Кабардино-Балкария, Адыгея и Карачаево-Черкессия.
Тут дело не только и не столько в приверженности России (в чем постоянно и наперебой уверяют Москву нынешние лидеры республик). “Великоадыгская идея” вываривается под спудом сегодняшнего официоза, в основном в недрах оппозиционных движений и при безусловном заинтересованном участии зарубежных идеологов и спонсоров из диаспор.
В августе этого года в г.Черкесске прошел уже третий Всемирный Конгресс абхазо-абазинского народа (абхазы входят в ту же языковую группу, что и адыги). Участники форума проявляли обеспокоенность сближением Грузии и Чечни, вообще вопросами геостратегического соперничества на Северном Кавказе. Вице-президент Абхазии Валерий Ашба говорил об озабоченности Сухуми тем, что Абхазия не представлена в Межпарламентской ассамблее, и о планах по репатриации депортированных некогда абхазов. Так что не только у Северного, но и вообще Кавказа, открываются новые проблемы на старой этнической почве. С чем можно дополнительно поздравить “грузинских товарищей”.
Еще насколько слов о “внутриреспубликанских возможностях”.
Карачаево-Черкессия и Кабардино-Балкария одинаково одолеваемы глухой распрей между двумя титульными народами. Горцы (черкесы и балкары) почитают себя ущемленными своими равнинными собратьями, привычно держащими республиканскую власть. В Карачаево-Черкессии это недовольство помножено на конфликт оппозиции с лидером республики В.Хубиевым, который ухитрился, пренебрегая всеми конституционными правами граждан, ни разу не проводя выборов, сохранить за собой первый пост со времен застоя.
В Кабардино-Балкарии внешне все благополучно, не худший администратор Валерий Коков преодолел год назад, перед выборами, так называемый, “балкарский сепаратизм”, следующий выборы аж в 2002г., но!.. Но на “съезде балкарского народа” в ноябре 1996 года было подтверждено решение о создании независимой Балкарии в составе РФ и избраны ее руководящие органы. То, что эти действия признаны антиконституционными “правящими кругами” так на то они и “правящие круги”. Оппозиция, со своей стороны, считает эти “правящие круги” виновными в использовании “для себя” средств, выделенных на “реабилитацию” балкарского народа, нищенствующего в горных селах, копит обиду, сторонников и ждет своего часа. Точнее, сигнала.
Балкарский лидер Суфьян Беппаев, большой друг Джохара Дудаева, единственный в Кабардино-Балкарии генерал-лейтенант, откровенничая с журналистом, намекает на силы в Москве, которые пока велят затаиться. А он-де не таков, чтоб без поддержки лезть на рожон.
Это могло бы показаться блефом, но, вспоминая отделение Прибалтики, Чечни и “как все это делалось…”, невольно задаешься вопросом: бравый генерал Дудаев из Тарту, исполнительный полковник Масхадов, бравший вильнюсскую телебашню, “афганец” Аушев, теперь вот Беппаев, прошедший все горячие точки… Какой “отдел кадров” стоит за всем этим?
Озирая уже рассмотренную часть предлагаемого России “пара-текста” и всех его контекстов, можно с полной уверенностью заключить, что при помощи ислама (и, возможно, в какой-то мере в пользу ислама) России предлагается территориально умалиться до чего-то, что еще не вполне проявлено “текстуально”. По крайней мере ясно, что, как минимум, предлагается “отдать” Северный Кавказ.
Но это еще не все.
РЕЛИГИОЗНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ “ПРУЖИНЫ”
Прошедший 1997 год охарактеризовался в России нестандартным событием религиозно-политического характера. Впервые в марте 97-ого года на “круглом столе” в Госдуме РФ было признано, что Россия православно-исламское государство. Вопрос о таком признании тонкий, сложный и крайне болезненный для всех. Гейдар Джемаль в своей статье “Субъект Аллаха” (“Независимая газета” 29.05.97.) приводил в качестве аргумента для такого признания следующее соображение: “Более глубокое соприкосновение с исламским миром в ходе вооруженной конфронтации с афганцами, таджиками, чеченцами привело к подспудным переменам в основах российского самосознания, к своего рода тектоническим подвижкам целых пластов “коллективной души”, подобно тому, как это случилось в Европе в результате арабского завоевания Испании и Южной Франции и крестовых походов против халифата”.
