— Так иногда случается, — сухо сказала Мэриан, ее страх постепенно уступил место все нарастающему гневу. Да как он смеет так бесчувственно допрашивать женщину, которая, вполне возможно, стыдится своей внешности!
— А ты как думаешь, Уильям? — задумчиво спросил граф, с легкостью препятствуя всем ее попыткам вырвать руку из его железных пальцев. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы оспа вела себя так избирательно?
Это вконец переполнило чашу терпения Мэриан. Она вспылила, начисто позабыв о своей роли бедной испуганной цыганки.
— Немедленно отпустите меня, милорд! — с вызовом воскликнула она, гордо вскинув голову.
Но граф не обратил на ее вызов никакого внимания. Лишь его губы сложились в тонкую насмешливую улыбку.
— Что, если бы я захотел более подробно исследовать этот удивительный случай?
Мэриан чуть не задохнулась от возмущения.
— Тогда вы просто подтвердили бы то, о чем я все это время подозревала: несмотря на все ваши старания выглядеть благородным человеком, вы так же безжалостны и жестоки, как и все остальные придворные кавалеры!
Улыбка мгновенно исчезла с лица графа, и жесткий взгляд чуть прищуренных глаз, казалось, впился в ее лицо.
— А откуда, позвольте узнать, простая цыганка может знать о придворных кавалерах?
Мысленно обругав себя за несдержанность, Мэриан все же не смутилась.
— Я, как и все, много чего слышала, — заявила она с вызовом. — О том, как двор запятнал себя всякими постыдными, недозволенными удовольствиями. Как дворяне, подобные вам, бросают одну женщину, чтобы тут же залезть в постель к другой. А вы? Неужто вы так пресытились красавицами, что готовы мучить бедную, обезображенную оспой девицу, да еще после того, как она только-только закончила лечить ваши раны?
Она не могла сказать, что именно в ее словах так подействовало на графа, но нужного эффекта она все же добилась. Он резко отбросил ее руку и сжал челюсти, так что губы вытянулись в узкую тонкую линию.
— Ах да, мои раны! — сказала он с деланным спокойствием. Граф перевел взгляд на аккуратно перебинтованную ногу, и на его лице отразилась смесь самых разных чувств — от недовольства собой до яростного желания разобраться в своих противоречивых желаниях. — Вы хорошо позаботились о них. Вы правы, мне не подобает ставить вас в затруднительное положение.
Мэриан попыталась унять свой гнев, хотя это далось ей с трудом.
Граф ворчливо добавил:
— Я должен поблагодарить вас за вашу заботу.
Ее горячее желание влепить ему пощечину немного уменьшилось, однако все еще жгло ей руку.
— Неважно, забудем об этом, — сказала она, легко взмахнув рукой, словно отгоняя все недоразумения. Теперь ей хотелось только одного — как можно быстрее покинуть эту комнату, прежде чем он снова начнет мучить ее вопросами.
— Только не я. Я не могу позволить вам уйти, не наградив вас за ваши труды. Уилл, принеси-ка мой кошелек…
— Нет, не надо, прошу вас! — заупрямилась Мэриан, страшась вновь остаться один на один с этим человеком.
Уильям замешкался у двери, ожидая подтверждения приказа своего господина.
Брови Фолкхэма поползли вверх от удивления.
— Вы отказываетесь получить плату за свой труд? Я достаточно хорошо знаю цыган, они никогда ничего не делают просто так, да и своего никогда не упустят.
Мэриан никак не отреагировала на явное оскорбление, прозвучавшее в его словах. В этот момент она была слишком поглощена тем, как бы ей поскорее уйти отсюда неузнанной, чтобы обращать внимание на его слова. Если она проведет с ним еще хоть несколько минут, он, несомненно, вновь вернется к расспросам о ее загадочной оспе и причинах, по которым она закрывает лицо.
— Я не беру… не беру денег за свои услуги, — настаивала она в надежде, что он просто позволит ей наконец покинуть этот дом.
Однако ее надежды оказались тщетными. Если бы она подумала немного, то поняла, насколько разумнее было просто принять деньги. Но Мэриан, похоже, не могла в этот момент мыслить разумно.
Граф нахмурился.
— Уверен, ваша тетя не столь щепетильна. Я поговорю с ней, как только начну ходить…
— Нет!
Ее горячность еще более удивила графа.
Мэриан с отчаянием сжала руки. Она ни в коем случае не должна допустить, чтобы он разговаривал с ее тетей.
— Я… Я имею в виду, — затараторила она, — что тетя скажет вам то же самое. Я лечу людей просто так, для своего удовольствия. Тетя зарабатывает для нас обеих деньги шитьем… нам этого вполне хватает. Пожалуйста, милорд, не тратьте на нас свое внимание и время.
Он продолжал подозрительно смотреть на нее, и в ее душу закрались самые ужасные опасения. Она начала понимать, что допустила досадную ошибку. Она должна была взять его золото и покончить с этим, даже если бы ей пришлось на несколько минут остаться с ним наедине. Но разве она могла предположить, что он окажется таким настойчивым?
В конце концов он вежливо кивнул ей, хотя она видела по его глазам, что он не поверил ни единому ее слову.
— Как вам будет угодно.
Легкий вздох облегчения невольно сорвался с губ Мэриан.
— Благодарю вас. А теперь, милорд, я должна идти, прежде чем моя тетя начнет беспокоиться.
— Но вы ведь вернетесь, чтобы сделать перевязку, не так ли? — спросил он с настойчивостью, которая ей совсем не понравилась.
— Если возникнет такая необходимость, — неохотно ответила девушка.
Это не было заведомой ложью, убеждала она себя, когда позже вспоминала о своем обещании. Если возникнет необходимость, сказала она ему, но Мэриан была уверена, что такой необходимости не возникнет. Граф силен и молод, у него крепкий, здоровый организм, и рана обработана достаточно умело. Она должна зажить без всяких осложнений. Позже, когда Уильям будет разыскивать Мэриан у аптекаря, мистер Тиббет сумеет рассказать ему, как поменять на ране повязки, или в крайнем случае сделает это сам. Уже через несколько дней граф сможет вставать, а через пару недель забудет о том, что был ранен. И таким образом ей вовсе не надо вновь встречаться с этим опасным графом Фолкхэмом.
Если, конечно, граф не решит, что должен снова увидеть ее.
Но девушка постаралась убедить себя, что не стоит волноваться из-за того, что пока не произошло. Если он вздумает разыскивать ее, она придумает какой-нибудь способ, как помешать ему и отбить у него охоту проявлять излишнее любопытство.
У нее получится, заверила она себя.
Однако воспоминание о том, как он держал ее за руку, заронило в ее душе некоторые сомнения.
4
Мэриан поклялась себе, что ни за что больше не вернется в Фолкхэм-хауз. Она искренне верила, что ей не придется этого делать. И все же пять дней спустя она вновь стояла в огромном величественном холле, простиравшемся на всю длину второго этажа Фолкхэм-хауза.
