— Ранди, дорогая, если бы я знал, кто убил твоего отца, то давным-давно сказал тебе. Поверь, мне это неизвестно. И, прошу меня простить, я вообще мало задумывался над этой историей.
— Не увиливай от ответа, Уилли. Моего отца убил оборотень, а ты тоже относишься к этому племени, и потому не можешь оставаться в полном неведении.
— Замени слово «оборотень» на слово «еврей», «диабетик» или «лысый» и подумай, что получится. Ведь ты же не считаешь, что один лысый посвящен во все тайны другого на том лишь основании, что у обоих не хватает волос на голове? Так и с оборотнями. Да, твоего отца, скорее всего, убил оборотень, свидетельством тому — пустой пистолет и растерзанное тело, — но раз ты это поняла, то постарайся уяснить и другое: просто оборотень и оборотень, который совершил убийство, — не одно и то же.
— А как много таких, как ты? — спросила Ранди недоверчиво.
— Провалиться мне на этом месте, если знаю. Ты что же, думаешь, мы сбиваемся в стаю, как только взойдет полная луна? Конечно, я всех ликантропов не знаю, мне известно лишь, что чистокровных осталось совсем немного. Однако полукровок, вроде меня, и незаконнорожденных отпрысков древних родов в городе наберется порядком. Надо учесть, что трансформировать свое тело может не каждый из нас. И еще я слышал о тех, кто, однажды превратившись в волка, не смогли потом вернуть себе человеческий облик. К тому же ликантропия не всем достается по наследству, иные ее обретают, ну как Джоан.
— А разве Джоан отличалась от тебя и тебе подобных? — удивилась Ранди.
Уилли тяжело вздохнул.
— Ну ты же смотрела кино и знаешь: укушенный оборотнем сам со временем становится оборотнем. — Ранди кивнула, и Уилли продолжал: — Так вот, такое действительно случается, хотя и нечасто, особенно в наше время. Сейчас укушенный немедленно несется в больницу, там ему тщательно промывают рану, делают укол от бешенства, вводят в организм пенициллин и еще черт знает какие медикаменты, и укус проходит без последствий.
Уилли, замолчав, вгляделся в прекрасные глаза Ранди; его охватили сомнения: сможет ли эта женщина понять его.
— Джоан была такой красивой, такой молодой, что мое сердце обливалось кровью, когда я видел ее в инвалидной коляске. Однажды она призналась мне, что очень сожалеет о том, что ей уже не дано познать радость любви. Ведь в аварию она попала, будучи девственницей. Помнится, тем вечером мы с ней изрядно выпили, она расплакалась, и... Ну, в общем, я рассказал ей о себе и о своих способностях. Она, конечно, не поверила ни единому слову, и тогда у нее на глазах я превратился в волка и укусил ее за ногу. Боли в ноге она не почувствовала, хотя зубы вошли глубоко: потом мне пришлось лечить ее раны. Конечно, никаких лекарств и вакцин я не использовал. Через несколько дней у Джоан началась лихорадка, а нога почернела и распухла. Я уже начал опасаться за жизнь девушки, но вскоре жар спал. У Джоан началась новая жизнь, правда, я после того случая дал себе зарок никогда впредь не проделывать подобных экспериментов.
— Так вы с Джоан были не просто друзьями, — сообразила Ранди. — Вы были любовниками.
— Верно, — подтвердил Уилли, — когда она превращалась в волка.
— А в человеческом обличье она так и осталась калекой, — сказала Ранди.
— Да, так и осталась калекой.
— Уилли, а тебе нравится быть оборотнем?
— Ликантропом. — Уилли молча осмотрел свои пальцы с явными следами ожогов, затем, вздохнув, заговорил: — Раза два, когда меня особенно сильно скручивал приступ астмы, моя способность спасала мне жизнь. И еще, когда я нахожусь в обличье волка, то почти любые, даже самые серьезные раны и болезни излечиваются с фантастической скоростью. Нравится ли мне быть таким, каков я есть? Наверное, не больше и не меньше, чем тебе — быть женщиной.
Ранди пересекла гостиную и, остановившись у окна, вгляделась в гладь реки.
— За последние дни я узнала такое, что голова идет кругом, — призналась она. — Мой друг, которого я знаю многие годы, оказывается оборотнем. К тому же оборотнями, которым место только в кино да в книгах, кишит весь город. И еще. Кто-то или что-то убивает их и сдирает с них кожу. Волнует ли меня это? А почему это вообще должно меня волновать? — Ранди провела рукой по волосам. — Но раз существуют оборотни, то совершенно ясно, что Рой Хелендер не убивал детей. Мой отец знал это и продолжал следствие. Потому-то истинный убийца заманил его ночью на скотобойню и растерзал... Но затем я снова смотрю на тебя. — Она отвернулась от окна и посмотрела Уилли в глаза. — И, черт возьми, я вижу перед собой прежнего друга!
Казалось, Ранди готова расплакаться. Этого еще не хватало Уилли.
— Помнишь, — поспешно сказал он, — вначале ты отказывалась работать в моем отделе потому, что считала всех сборщиков долгов негодяями? Но потом ты поняла, что была не права?
— Помню, — призналась Ранди.
— Так вот, то же и с ликантропами. Да, мы превращаемся в волков, в хищников, но это не значит, что «облачившись» в шкуру, мы начинаем жаждать крови, да еще человечьей. Внутри-то мы прежние. А если среди нас есть убийца, то это — закоренелый преступник, наклонности которого не зависят от его ипостаси.
Ранди отошла от окна и села за стол.
— Бездоказательно, хотя и логично.
— Знаешь, я не только умен, но еще и хорош в постели, — заметил Уилли.
На лице Ранди промелькнула тень улыбки.
— Не мели попусту языком, — посоветовала она. — Лучше выкладывай все, что тебе известно об убийцах.
— Джонатан рассказывал мне древнюю легенду, — немного подумав, признался Уилли.
— Какой Джонатан?
— Тот самый Джонатан Хармон, которому принадлежат «Курьер», «Черный Камень», скотобойня и еще полгорода в придачу.
— Так он тоже ликантроп? — изумилась Ранди.
— Не «тоже». Он — прямой наследник древнего рода, и, кроме того, он — вожак стаи.
— А способность эта передается по наследству?
Уилли сразу понял, куда она клонит.
— Да, — подтвердил он, — но...
— У Стивена Хармона нездоровая психика, — перебила Уилли Ранди. — В газетах об этом, естественно, ничего не сообщают, но слухами земля полнится. Например, о том, что у Стивена бывают приступы ничем не спровоцированной агрессии. Говорят также, что в «Черный Камень» частенько наведываются психиатры.
Уилли со вздохом кивнул.
— Верно, Стивен не в своем уме. Ты видела его руки? На них же места живого нет, сплошные ожоги от прикосновения к серебру. Я лично однажды был свидетелем того, как он держал в руке серебряный подсвечник, а от пальцев его валил дым. — Уилли поежился. — Да, Стивен — псих, псих буйный, и сил у него хватит на то, чтобы оторвать у человека руку, а затем забить его этой же рукой до смерти. Но при всем этом, Ранди, я убежден, что твоего отца он не убивал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
