Читаем без скачивания Миллион в копилке - Валерий Гусев

– Главное, – сказал он, – не внешняя атрибутика творения, а внутренние его достоинства.

И откуда он такие афоризмы вытаскивает? И как ухитряется их запомнить?

Ну, а мне пришлось как следует взяться за уроки. Я, наверное, целый день за учебниками просидел. Но меня ни на минуту не оставляло чувство чего-то недоделанного. И вовсе это были не школьные проблемы. Честно говоря, меня очень беспокоила незаконченная история с таинственной монетой. И тревожило не то, что она исчезла, а те последствия для хороших людей, которыми эта пропажа грозила.

И постепенно, хотя, казалось бы, я об этом и не думал специально, у меня стало созревать одно решение. И даже наметились пути его претворения в жизнь.

Захлопнув последний учебник и положив его в стопку остальных, я решительно позвонил Лене. И заговорил с ней очень бодро, чтобы ее поддержать морально и вселить в нее надежду:

– Привет, Ленк. Как жизнь молодая?

– Привет, Дим. Что-нибудь узнал, да? – с надеждой в голосе спросила она.

Значит, уже мой тон отчасти на ее настроение подействовал.

– Пока – нет. Но кое-какие соображения появились.

– Не получится у нас ничего. – Видимо, в этих моих словах недоставало уверенности.

И я попытался поправить дело:

– Получится! Я еще немного подумаю – и придумаю. Как дедушка?

– Ничего. Потрясет собачку – и радуется. Я решила ему все рассказать.

– Не торопись. К этому надо хорошо подготовиться. Смягчить боль утраты.

– Это как? – хмыкнула Лена. – Песню ему спеть? Или мороженого купить?

– Что-то вроде этого. – После ее слов мысль моя окончательно оформилась. Задуманная интрига приобрела ясные очертания и четкие формы. – Приходи вечером к деду Кондрату. Посоветуемся.

– Санька позвать?

– Пока не надо.

Лешку я тоже не взял с собой, пусть лучше уроками занимается. И вообще, в том, что я задумал, ему лучше не участвовать – это довольно опасно. Не надо ему об этом знать, а то обязательно ввяжется.

Уже темнело, когда я подходил к дому деда Кондрата. Но во дворе у них было светло. Из-за больших фонарей и из-за того, что во многих окнах горел свет.

Я уже подходил к подъезду, как вдруг мне бросились в глаза до боли знакомые цифры. Именно они мне все время мерещились, когда я сидел за учебниками: единица, двойка, тройка. Сейчас эти цифры где-то мелькнули и тут же исчезли. Я обернулся – и снова увидел их: на переднем номере машины, которая стояла недалеко от подъезда. И мимо которой я прошел, погруженный в свои мысли.

Сначала я как-то не врубился: чем они меня привлекли? А бросив взгляд на машину, понял. По всему ее борту шла ободранная полоса. Не закрашенная краской.

Это была машина Пиковой Дамы!

И сама она, в своей шляпке набекрень, сидела в ней. Да не одна. Рядом находился какой-то мужчина. Они оживленно переговаривались, не обращая на меня никакого внимания. Мало ли пацанов по улице ходит? А я был готов исчезнуть с их глаз долой. Хоть за помойку спрятаться. Потому что парень, с которым оживленно беседовала дама, все время моргал обоими глазами. На его лицо падал свет из окна первого этажа, и я понял, что не ошибся. Попугай Кеша! Главный исполнитель антикварных грабежей и краж. Тот самый, который «сбился с ног», разыскивая для Валета покупателя «Гречанки».

Неспроста они тут высиживают. И что-то обсуждают.

Я шмыгнул в подъезд и оглянулся: машина выехала со двора…

Лена еще не пришла, и, как оказалось, очень кстати. Потому что дед Кондрат (небывалый случай!) долго выспрашивал из-за двери: кто да зачем, а впустив меня в прихожую, осмотрел подозрительно лестничную площадку и запер дверь на два замка. А потом сказал мне таинственно:

– Дима! Сегодня у меня опять была эта дама. Помнишь, якобы из совета ветеранов. И это очень странно и подозрительно.

– А что именно, Кондратий Тимофеевич? – Я постарался не выдать охватившего меня волнения. Точнее – страха.

– Во-первых, я навел справки в совете – никто эту даму не знает и не видел. А во-вторых, она сегодня сообщила мне, что какая-то там комиссия, «учитывая мое стесненное материальное положение и заслуги перед Отечеством», приняла решение выделить мне мебельную стенку по льготной цене, прямо-таки за смешные деньги.

– А что тут плохого? – делано удивился я. – Это здорово!

– Да не нужна мне эта стенка! Я среди своей старой мебели прекрасно себя чувствую, я к ней привык. И она ко мне – тоже. Да дело-то не в этом! Понимаешь, что меня насторожило? Ходит она опять по квартире и всюду заглядывает. И вот говорит: «Да, уважаемый ветеран Булавин, мебелишка-то у вас допотопная. Неудобная, невместительная…» А сама по-хозяйски дверцы у шкафа, у серванта распахивает. И новую стенку нахваливает: «А в ней-то! Все ваше имущество так славно разместится! И для коллекций место найдется. У вас ведь есть настоящие раритеты, да?»

Да… Плохие новости. Угрожающие. Но даже в плохом, как убеждают нас философы, есть много хорошего. Я никогда в это не верил. А теперь убедился. Все складывается так, чтобы моя задуманная интрига получила изящное оформление. В виде красивой рамочки. Осталось только повесить ее на стенку и гордиться ею. Как произведением искусства.

Но для этого мне не хватало деда Кондрата и его именного «парабеллума».

– Ты понимаешь, Дим, она приходила, чтобы выведать – есть ли у старого коллекционера чем поживиться? А потом она наведет на мою квартиру жуликов…

– Вы уверены в этом? – на всякий случай спросил я.

– Дима! – обиделся старик. – Я же бывший разведчик! Тут уж я не ошибусь.

И тогда я – быстро, коротко, четко – рассказал ему всю историю. И так же лаконично выложил свой замысел. Но пока не до конца.

– И если мы вернем Лениному дедушке его коллекцию, он наверняка воспримет утрату «Гречанки» не так остро, – завершил я свой рассказ. Полный драматизма, как сказал бы Санек.

И что значит – фронтовик! Дед Кондрат выслушал меня внимательно, ни разу не перебил, все понял, похвалил и спросил:

– Чем я могу помочь? Какова моя роль?

– Главная! – не стал я лукавить. И уже до конца посвятил бывшего разведчика в свой грандиозный план.

– Блестяще! – оценил его дед Кондрат по заслугам. – Но опасно!

– Все предусмотрено, – постарался я его успокоить, пока он не начал меня отговаривать.

Но он и не собирался этого делать. Не зря утверждают, что в душе пожилых людей появляется детская непосредственность. Мягко говоря.

– Так, – сказал дед Кондрат, насупив брови. – Начинаем подготовку.

Мы пошли на кухню. Кондрат Тимофеевич выудил из ящика пистолет. Разложил на столе газету, шомпол, масло и чистые тряпочки. Он ловко разобрал оружие на кучку деталей. Вычистил, смазал, собрал.

Всего за три минуты. И очень вовремя. Потому что в прихожей раздался звонок.

Мы тихонько подошли к двери, прислушались.

Дед Кондрат сунул пистолет в карман куртки, висевшей на вешалке, и строго спросил:

– Кто там?

– Это я, Лена.

– Ты одна? Рядом никого нет?

– Нет, – ответила Лена.

– Входи! – Он чуть приоткрыл дверь, и Лена, удивленная такой встречей, проскользнула в прихожую.

– Мы на осадном положении, – объяснил я. – К нам враги подбираются.

– Не пугай девочку, – одернул меня фронтовик. – Лучше расскажи по порядку.

…Лена, как и следовало ожидать, идею нашу не одобрила. Но и своего варианта предложить не смогла. Кроме традиционного:

– Нужно привлечь внимание милиции.

– Привлечем, – успокоил ее я. – На завершающем этапе.

– А на начинающем этапе никак нельзя? – все-таки спросила она.

– А как? – спросил я в ответ.

Лена подумала и согласилась.

Глава ХХ

В глуши сосновой

Сосновая Глушь. Как туда добраться?

Я пошарил в папином кабинете и разыскал карту области. К ней была приложена книжечка с алфавитным указателем населенных пунктов. Я раскрыл ее на букве С и стал водить пальцем по строкам, постепенно приближаясь к нужному объекту. Сосновка, Сосновый Бор, Сосны, Сосняк… Все. И никакой Сосновой Глуши.

Я прошелся по перечню еще раз. По всем пунктам на букву С. Никакой Сосновой Глуши!

Как быть? Ведь я совершенно не представлял, где эта самая Глушь. Мы так мчались туда, что я даже шоссе не запомнил. Надо же, из-за такой ерунды все срывается.

Я развернул карту и стал рассматривать ее квадрат за квадратом. Может, на карте эта Глушь есть, а в указателе ее просто пропустили. Но как я ни шарил глазами, так ничего и не отловил. Аж моргать начал, как попугай Кеша.

А тут еще Лешка в соседней комнате бубнит. Стихотворение учит. Тут уж ему не отвертеться. У отличника не сдерешь…

– Дим, проверь! – Лешка стоял на пороге. – Выучил! Насквозь!

– Давай, – я взял у него учебник и завалился на тахту: – Пошел!

Подруга дней моих суровых,Голубка дряхлая моя! —

орал Лешка на всю квартиру.

Одна в глуши лесов сосновыхДавно, давно ты ждешь меня.

– Все, – сказал он, выдергивая из моих рук книгу, – хватит.