они вошли в затхлый гараж. Нива была мятой, битой, но вполне на ходу и старая Шара неплохо управлялась с механической коробкой. Фары не зажигали, хотя машина и тарахтела на всю округу. Алмаз накинул и защелкнул замок. Возможно и зря, но Дархан понимал, что вряд ли может так же ловко вмешаться в эту синхронную, отлаженную работу двух коллег, а может быть учительницы и ученика? Он не знал, кем они друг другу приходятся, но понимал — в таких тандемах рождается единение. Они жили тут годы, может десятилетия. Они знали эту вселенную лучше Дархана. Для него же события последних суток скорее напоминали кошмарный, несуразный, фальшивый сон. Сон, в котором он уже давно ничего не понимал и перешел черту, когда хотелось бы что-то разузнать и спрашивать. Нелепица и абсурд — лучшие убийцы рационального мышления.
Они долго плутали по тихим безлюдным городским улицам. Алмаз шепотом, словно кто-то их мог услышать, командовал — налево, направо, в тот переулок. Шара водила неплохо, только вот скорость приходилось держать самую малую. Быстрее по темным улицам ехать было нельзя. По пути им не попалось ни одной машины. Едва завидев светящиеся фары, они тут же ныряли в ближайшие переулки или просто сгоняли машину к обочине и накрывались припасенной для такого дела камуфляжной дерюгой. Впрочем патрули, а может и запоздалые граждане, не особо интересовались «Нивой». Таких, разбитых, советских вдоль обочин и в заброшенных дворах стояло немало. Дархан, сжимавший автомат, прекрасно понимал, чем кончится стычка с партулем. Деваться им было некуда и даже Шара умела стрелять. Пронесло. Они выкатили на широкую улицу, где Алмаз попросил поменяться с Шарой. Механику водил он безобразно, машина ревела и урчала, но гнала сквозь ночную мглу туда, где, казалось, не было просвета, лишь сплошная стена исполинских деревьев да арык шириною в метр. Остановив машину у арыка, Алмаз вытащил из забитого грязью стока две широкие деревянные доски. Поставил их перед «Нивой» острожно переехал, затем убрал в багажник.
— Дальше куда? Там же дере…
Раздался противный скрежет. Левым боком «Нива» все же зацепила огромный тополь. Алмаз выскочил из машины, осмотрел тополь, ножом сделал несколько срезов коры, вернулся в машину. Дархан, смотревший в заднее окно, хихикнул.
— Да они тебя по протекторам вычислят. Чего следы путать?
Ничего ему не ответив, Алмаз двинул машину в какие-то невероятные дебри, которые когда-то были дворовым футбольным полем. Продравшись сквозь дебри, он обогнул разрушенный, явно нежилой дом и подкатил к покосившимся жестяным воротам подземного гаража. Недолго повозившись с запорами, он открыл ворота и, загнав машину внутрь, тут же запер ворота обратной стороны и покатил вниз.
— Как фары включить?
Вместо ответа Шара наклонилась к рулю и дернула рычаг переключения света. Тусклый желтый луч пронзил пыльную темноту. Они ехали вдоль ряда железных дверей и решеток. Какие-то были открыты, какие-то оставались запертыми на замки. В одной из клетей, за решеткой стояла древняя иномарка. Здесь было пусто, безжизненно, отличное место для машины, на которой не собираются ездить в ближайшее время. В самом конце тоннеля Алмаз круто повернул направо, покинул машину, отпер решетку. Снова поехал и уже не останавливался, пока не уперся в груду тары из-под молока.
— Помоги!
Он начал суетливо раскидывать тару. Дархан, ничего не понимая, стал помогать. Шара, наблюдавшая за ними, что-то крикнула. Дархан не расслышал ее слов, а Алмаз сказал:
— Садись за руль.
Как только Шара миновала искусственный завал, они снова забросали тарой, мусором и картоном проезд. Свернув направо, Шара почти уперлась в жестяную дверь, которая открывалась почему-то внутрь. Туда и загнали «Ниву», внутри скрутили номера.
— Теперь пошли!
Дархан, поднимая здоровой рукой огромный баул, понял, что ни за что ему не проделать этот чертов бесконечный путь до верхних ворот. Но брата понесло куда-то в сторону. Шара, таща тележку со скарбом, семенила за ним. Последним шел Дархан. Тут, совсем недалеко была узкая лестница, ведущая наверх. Даже, если спуститься по ней в гараж и шариться сто лет — машину так просто не найти.
* * *
Пятиэтажка напоминала поворачивающий гигантский поезд. Прямая до четвертого подъезда уже на пятом она начинала крениться на восток. Шестой с седьмым плавно вписывались в сопряжение, восьмой походил на пятый, девятый же с десятым заканчивались узким, не более полутора метров проходом, отделявшим дом-поезд от такой же махины, только прямой, без всяких выкрутасов.
— Прошу. Самый разграбленный дом в нашем городе.
Они вошли в седьмой подъезд и долго, словно на эшафот, поднимались по бесконечным лестницам. Шаре стало плохо уже на втором этаже. Пришлось оставить всю поклажу. Дархан знал — половина вещей покоилась в «Ниве», возможно вернутся за ними завтра. Но эти вот тюки и сумки нести не было больше никакой возможности. Они поднялись на последний этаж. Дархан подозрительно посмотрел на Алмаза.
— Что? Ну что еще?
Вместо ответа Алмаз толкнул крайнюю левую дверь у лестницы. Дверь распахнулась, впустив их в разбитую, крохотную квартирку.
— Здесь? — Шара, осмотрев это безжизненную, усыпанную мусором, с закопченным потолком каморку, невольно поморщилась. Дархан тоже стоял в недоумении. Голова кружилась. Бинт был влажным от крови. Больше всего ему хотелось лечь. Алмаз бросился к лестнице и взобрался на чердак. Там, спугнув сонных вяхирей, гремел и стучал, а потом послышался скрежет откуда-то из-за стены. Да и сама стена, дрогнув, потащилась куда-то внутрь. Дархан посветил фонариком. Алмаз, весь в пыли, улыбающийся как первоклассник, выбрался из образовавшегося прохода и пригласил всех внутрь. Дверь — не дверь, скорее лаз, в который Дархан и Шара смогли пролезть, лишь крепко наклонившись, впустила их в просторную меблированную квартиру, разительно отличавшуюся от наружной обманки.
— Вот. Давно заготовил, знал, что воспользуюсь.
Шара с нескрываем удовольствием рассматривала кровати, удобные шкафы, просторные окна, наглухо завешанные тяжелыми темными шторами. Алмаз, закрывший лаз, зажигал свечи.
— Здесь прихожая — очень широкая и кривая. Словно комната. А почему? А потому что изгиб у дома. И туалет тут. Вот я и замуровал проход в квартиру. Только лаз небольшой оставил. Кирпичи один к одному подбирал вблизи и то не отличишь. Слева и справа фальшстену сделал и немного оштукатурил. Вроде, как осыпалась до кирпича известка. Немного мусора, факелами потолок закоптил, ну и натащил сюда всякого барахла. Вот и выходит, что с подъезда вроде как убитая, неопрятная однушка. Даже туалет оставил. Зачем он без воды теперь.
— А вход? Ты же изнутри его открыл.
Алмаз улыбнулся
