его хмурому лицу было видно, что его гнетет двусмысленное положение. СоХён, которая встревоженно на него посмотрела раз, два, наконец, не выдержала и подошла к ЮнМи.
— Госпожа Агдан, попросите Великий мозг помочь Виктору. Он молчит, но у него какая-то проблема.
— Хорошо, только давай сначала сами определимся, — и подойдя к Виктору, поинтересовалась:
— Есть какая-то проблема?
— Есть. Я по документам наверняка числюсь или погибшим, или без вести пропавшим. Когда к своим вернусь и в каком качестве — неясно. Вы, конечно, люди хорошие, в том числе и этот шкет с лопатой, но я человек служивый, у нас в ЧВК каждый штык на счету. И с теми гадами за своих черных бойцов мне посчитаться надо — они всю мою рейдовую группу на «Тойоте» положили.
— Ясно. Сейчас попытаюсь выяснить, что мы можем сделать. — Про себя: «Великий мозг, можем ли мы вернуть этого солдата к своим?»
Механический голос в голове:
— Можете, но за это нужно выполнить задание. Берешься?
— Опять по системе аванса — отправляем его, а потом Ты озвучиваешь, что нужно делать?
— Да.
— Согласна. Куда ты его отправишь?
— Возвращать туда, где Вы его нашли, бесполезно. Там уже побывали воины из его компании, они забрали тела погибших и вернулись на свою базу. В соседнем государстве у нас есть выход через старую мечеть, там он сможет обратиться в свое посольство.
— А как ему объяснить такое расстояние от места боя до появления? Ты ведь будешь из его памяти убирать нынешнюю информацию?
— Буду. Его статус не предполагает знания о расах-патронах. Взамен я запишу ему воспоминания о том, как его подобрали местные кочевники на верблюдах, которые его лечили, а потом доставили до окрестностей этого города и отпустили. Для правдоподобия у него будет шрам от контузии.
— Спасибо! Великий мозг, мы отработаем!
Вернувшись к Виктору, ЮнМи объяснила, что далее с ним будет происходить, он на прощание обнялся со всеми по очереди, расчувствовавшаяся СоХён даже вытерла слезу, а Эйба вытащил из кармана серебряную монету из трофеев от фашиста и решительно вручил ему.
— Ого, — глянув, присвистнул он — Мария Терезия. Спасибо, Эйба, это крутой подарок.
(прим. авт. — одна из «долгоиграющих» африканских валют — серебряный талер с изображением Марии Терезии. Давно уже умерла изображенная на нем императрица. Давно прекратила свое действие австрийско-баварская конвенция, определявшая вес и пробу талеров. Давно распалась Священная Римская империя. Государство со столицей в Вене успело побыть Австрийской империей, затем Австро-Венгрией, затем Австрийской республикой, затем было оккупировано Третьим рейхом, затем разделено на оккупационные зоны стран-союзниц, затем воссоздано как Австрийская республика. А этот талер продолжал выпускаться практически в том же неизменном виде и с той же датой «1780». Он обращался в различных странах Европы, Азии, Африки и Америки. Его чеканили различные монетные дворы по всему миру. На его основе создавались другие валюты — например, эфиопский быр.
Если говорить только о выпусках с датой «1780», то суммарный тираж этих монет за все века составил не менее 276 миллионов экземпляров. Талеры Марии Терезии играли значительную роль в торговле кофе, которая велась через порт Мокка (Моха) в Йемене. Оттуда арабские купцы развозили их по всему миру, в том числе в Индию и Китай.
Талер Марии Терезы, наряду с пиастром, был наиболее распространенной монетой в арабских странах и Эфиопии. Он был также главной торговой монетой Леванта, из-за чего его стали называть левантийским талером. Стабильность ему обеспечивал гурт с надписью, что усложняло обрезание монеты. В Африке и Леванте принимали только те монеты, которые имели четкую надпись на гурте, четкое изображение семи жемчужин в короне и девяти жемчужин на броши (застежке), а также буквы S. F. (начальные буквы названия монетного двора) под изображением императрицы. Кроме того, монета должна была быть без блеска (то есть старого выпуска). Бедуины использовали монету не только как товар, деньги и весовую единицу, но и в качестве украшения.
В Африке со второй половины XVIII века талеры использовались при работорговле и постепенно начали вытеснять испанские колониальные реалы («мексиканские доллары»), использовавшиеся для этих целей ранее. Французские торговцы шелком были вынуждены использовать талеры Марии Терезии, поскольку национальные французские монеты было запрещено вывозить из Франции.
Один из трех прижизненных вариантов талера Марии Терезии: выпущен в Праге в 1780 году
С 1867 года основным местом их чеканки стал монетный двор Вены. С 1935 года правительство Австрии стало продавать другим странам не только готовые талеры, но и право на их чеканку. Первой такой страной стала Италия, и в качестве обоснования для своей заявки Муссолини привел тот факт, что раньше такие талеры чеканились в городах, вошедших в состав Италии — в Милане и Венеции. Вскоре к ней присоединились Великобритания и Франция.
В некоторых странах талер был в обращении даже в новейшее время, в Эфиопии — до 1950 г., в Йеменской Арабской Республике — до 1965 г., а в Омане до сих пор находится в обращении как полуофициальные монеты.
Кстати, в неавторизованном выпуске талеров (т.е. незаконной чеканке) в начале 1960-х годов обвинялся СССР. Речь шла о монетах с пониженным содержанием серебра, которые предназначались для платежей в Сирии, Египте и других восточных странах. Советские власти отрицали свою причастность к чеканке талеров Марии Терезии.)
— Ну, я пошел, — и Виктор решительно шагнул в зыбкое марево, открытое для него Агдан. Она машинально запела:
Небо раскрашено серым,
Одетый в гранит бастион,
Выцветшей краской исписаны стены
Вечным: «Зенит — Чемпион!»
Как на последней границе
Рубятся парни всю жизнь.
Эту легенду бывшей столицы
Детям своим расскажи!
Шмыгнув носом, Эйба решительно сказал:
— Теперь я главный защитник нашей компании. Только, чур, про клады не забывать!
Встреча со своими
— Виктор Сергеевич, а ведь мы Вас уже похоронили. Тела Вашей группы нашли, машину сожженную, пленных у исламистов не было, посчитали, что погибли вы в том бою, просто тело не нашли.
— Я контуженный был взрывом, ничего не помню, как отстреливался, как отполз. Очухался только у туарегов, когда они меня каким-то горьким снадобьем поили. Меня, когда стало легче, они до города довезли, а сами в него заходить не стали — наверное, грешки какие-нибудь за ними водятся. Но я все равно им благодарен.
— А откуда у Вас взялось знание нескольких африканских языков? Раньше за Вами такого таланта
