Рик смерил меня недовольным взглядом, прежде чем абстрагироваться и погрузиться в чтение нового журнала, который не успел пострадать от моих истерик. Я лишь шумно выдохнула и, склонив голову на бок, закрыла глаза, чувствуя, что больше не могу сопротивляться усталости.
Я проснулась через пару часов, когда рассвет коснулся моего лица, сквозь небольшое окошко самолета. Небо перестало быть черным еще задолго до восхода солнца. Где-то там на востоке утро уже было в разгаре и солнечный свет медленно подкрадывался и к нам, пока мы размеренно плыли ему навстречу. Будто нехотя, солнце понемногу начинает выбираться из-под пухового одеяла облаков. В какой-то миг света, просачивающегося из-под плотного небесного одеяла, уже становится достаточно, чтобы увидеть рисунок и фактуру этого одеяла. Может быть дело в том, что линия горизонта, как таковая, здесь несколько иная. Ведь на земле мы привыкли видеть солнце, поднимающееся непосредственно из-за горизонта. А на высоте в десять тысяч метров оно ведь, по сути, давно вышло и лишь облака скрывали эту картину. И вот теперь оно выходит из-за облаков, а там внизу люди видят обратную картину — утреннее солнце спряталось в облачном небе, едва успев взойти над землей. И вот она, вспышка, которая сменяет холодные небесные краски своим теплом. Она и заставила меня неохотно открыть глаза. Солнце тут же проявляет все царапины на иллюминаторе, рисуя причудливый узор, словно паук паутину. И я ничуть не расстроилась, что мой сон был нарушен, ведь я смогла насладиться этим невероятно волшебным и завораживающим зрелищем.
Но именно это явление напомнило мне, что я в самолете с Ричардом, направляюсь в холодную Британию, чтобы после нырнуть с головой в сугроб на горнолыжном курорте Гленши, а все семейство Ричарда посмеется надо мной.
Я размяла шею, и повернувшись к Рику, увидела его, расслабленного в своем кресле, укрывшегося журналом и склонившим голову на бок. Блэкстоун мирно спал и я даже дыхание затаила, боясь разбудить его, нарушить этот покой и лишить себя удовольствия наблюдать за ним, таким спокойным, беззащитным, мягким. Во сне он не хмурит свои брови, морщинка у переносицы разгладилась и на лице мужчины и тени от постоянной суровости не осталось. Захотелось коснуться его лица, нежно, осторожно, чтобы не разбудить, а лишь продлить его сладкий сон мягкими касаниями.
Но Рик, будто ощутил на себе мой пристальный взгляд и сразу же нахмурился, еще не открывая глаза, но уже неуклюже начав ворочаться в своем кресле. Я поспешила скрыться с места преступления и, отстегнув ремень, удалилась в уборную. Прохладная вода немного привела в чувство, но усталость все еще разливалась по телу желая свалить меня с ног. Это все туфли, однозначно. Сделав такой вывод, я вернулась в салон самолета, желая поудобнее умоститься и протянуть уставшие ноги. Ричарда на месте не оказалось и я в недоумении осмотрелась по сторонам.
— Кого-то потеряла? — слышу знакомый голос над ухом и оборачиваюсь на него. Блэкстоун бодрствовал, вытирая умытое лицо полотенцем и лукаво мне улыбался.
— Да, киллера, который убьет тебя, — ехидно отвечаю на эту наглую ухмылку и отворачиваюсь. Рик сел на свое место напротив меня и потянулся к моим ногам, бережно сняв с них туфли и укладывая себе на колени.
— Я же говорил, что Джереми передал тебе удобную одежду на первое время, почему ты дальше мучишь себя? — эй, парень, кто ты? Я непонимающе смотрела на Блэкстоуна, которого как подменили. Такой заботливый, обходительный, совсем не такой, каким я знала его. Складывалось впечатление, что он только что полотенцем стер со своего лица толстый слой краски, которым была нарисована его угрюмая маска.
Я хотела что-то возражать, спорить, но, когда умелые руки начали разминать мои ступни, приятно прижимая каждый напедикюренный пальчик, просто закрыла глаза, расслабившись в своем кресле и блаженно промурлыкала от удовольствия. Это было божественно.
Блэкстоун смотрел на меня, и я невольно закусила нижнюю губы, когда наши взгляды столкнулись. На меня в эту минуту навалилось столько вопросов, на которые мне бы вряд ли дал ответы тот Ричард Блэкстоун, которым он был каждый день. Будто запрограммированный быть грозным и жестким в суровых реалиях жизни там, внизу. А здесь, над уровнем неба, он был совсем другим, тем, в кого захотелось влюбиться. Но о чем это я? Никто ведь не любит Ричарда, все любят лишь его деньги. Мысленно я фыркнула, вспоминая слова Блэкстоуна.
— Рик… какой ты настоящий? Сколько еще масок в твоем арсенале? — несмело спрашиваю я.
— Ровно столько, сколько галстуков в гардеробе, — с грустной улыбкой отвечает Блэкстоун. В этот момент я делаю для себя вывод, что он тоже всего лишь кукла, которая прячет свое истинное лицо. И мне захотелось быть с ним настоящей, такой, какой он терпит меня, когда мы не на людях, а когда мы лишь вдвоем. Хотелось, чтобы мы были собой друг для друга.
Глава 20
Перелет был долгим. За это время я трижды хотел либо прибить Николь, либо ее трахнуть. Тонкая грань между гневом и похотью щекотала мои нервишки и испытывала на прочность. Как и сама Николь, задевая слишком личные для меня темы, надеялась получить все ответы на блюдце с голубой каемочкой. Но так не бывает.
Ничего не бывает по щелчку пальцев, и в этом я убедился, когда осознал, что за деньги могу купить куклу, но не девушку, которой она была в реальной жизни. Не девушку, которую последнее время я хотел для себя, а не для общества.
В Лондоне нас встретил Рэймонд, который прилетел еще несколько дней назад.
— Он что здесь делает? — надула свои губы Николь, всем своим видом демонстрируя недовольство.
— Ники, мы лучшие друзья. Мы вместе выросли и такие праздники, обычно, отмечаем семьями, — спокойно пытаюсь пояснить я.
— Так вы оба англичане? — вскидывает бровь кукла, удивленно глядя на меня.
— Доброе утро, милая. Ты только сейчас поняла, что я англичанин? — с усмешкой гляжу на девушку и умиляюсь.
— Честно? Когда имя твое узнала, сразу же ассоциация была с английским чаем, — неловко улыбается Ники, слегка смутившись, от чего ее щек коснулся легкий румянец.
— Ну ты не первая, кто ассоциирует имя с чаем. Но ведь не просто так моя семья живет в Лондоне и я потащил тебя сюда, не для того чтобы показать Биг Бен. Да, я англичанин. И Рэймонд тоже.
— Я почти не замечала, чтобы у тебя или у Рэя был акцент, — пожала плечами девушка, следуя к автомобилю, у которого ждал Кетлер.
— Мы слишком давно в Штатах. Да и британский акцент меня приводит в бешенство, потому я целенаправленно пытался от него избавиться, — ответил я, открыв перед девушкой дверь. Здороваться с Рэймондом со всеми этими объятиями и радушными возгласами кукла не собиралась. Да и Кетлер смерил ее недовольным взглядом, разочарованно глядя на меня. Друг был уверен, что я встречаюсь с девушкой, которая на бабки разводит богатеньких папиков. Потому сегодня нам предстояло все выяснить и расставить точки над «i».
— Рэй, давай сначала в ресторанчик какой-нибудь заедем. Перекусим и поговорим. Есть что обсудить, — предложил я Кетлеру и тот согласился.
Честно, меня даже напрягало, что обстановка между моим другом и моей девушкой напряженная, и мне приходится разрываться между ними. Я назвал ее своей девушкой? Да, я имел в виду куклу, которая изображает мою девушку.
И даже в ресторане, когда мы уже сидели за столиком, царило молчание, давящее, раздражающее и заставляющее испытывать дискомфорт.
— Значит так, друзья-товарищи. Я объясняю все только один раз. И больше возвращаться к этой теме у меня нет желания. И, после того, как все станет более-менее понятно, Рэй, дружище, тебе придется извиниться перед Ники, — сразу поставил я друга перед фактом. Поскольку это его навязчивая идея вывести Николь на чистую воду, привела к той злосчастной аварии, чудом обошедшейся без жертв.
