— А что случилось с Финли?
— Вскоре его перевели в другое место, и перед расставанием он просил меня навестить Ламберта и Рей, которые фактически воспитали Финли, так как его собственные родители утонули, когда он был еще совсем ребенком. У меня как раз было свободное время, вот я и приехал.
— Вы были в Камбодже в составе медицинской группы?
— Да, — кивнул Мартин. — Пойдемте за десертом. Я не люблю вспоминать о том, что мне пришлось там пережить.
— Могу себе представить. Я читала в газетах и следила за новостями по телевидению. Вы поехали туда добровольно?
— Да, но не делайте из меня героя. Вначале я подписал контракт всего на шесть месяцев, но пока я там находился, Марианна, девушка, с которой я был обручен, связалась с моим другом. Тогда я расторг нашу помолвку и решил остаться в Камбодже до конца миссии.
Марианна! Дебора сразу же возненавидела это имя, а еще больше носившую его женщину. Видимо, Мартин был сильно влюблен, если сделал ей предложение. Как же она могла оказаться такой легкомысленной и обмануть Мартина, да еще с его другом. Дебора взглянула на Мартина и удивилась, с каким спокойствием он говорит о своей неудачной любви, как будто все это совершенно ничего для него не значило.
— Как она могла так с вами поступить, — не выдержав, возмущенно воскликнула Дебора. — Могу представить, каким это явилось для вас ударом.
— Только вначале, — удивленный ее реакцией, ответил Мартин. — Несколько дней и ночей я почти не спал и все думал, как мне жить дальше. Но в конце концов пришел к выводу, что мой друг оказал мне добрую услугу. Насколько было бы хуже, если бы я обнаружил, что она за человек, уже после женитьбы.
— Вы так равнодушно говорите об этом, но ведь вы наверняка любили эту женщину, раз хотели на ней жениться.
— Думал, что любил, — поправил ее Мартин. — Учтите, Деб, я был так молод. Моложе, чем вы сейчас. К тому же все мои друзья к этому времени уже обзавелись семьями, и я казался самому себе белой вороной. И еще одно немаловажное обстоятельство, — добавил он, с улыбкой глядя на Дебору. — Марианна была восхитительна в постели, а я слишком доверчив и наивен, чтобы задуматься над тем, откуда у нее в таком юном возрасте столько опыта в интимных делах.
Дебору передернуло от такого признания. Ей совершенно не хотелось слышать о сексуальных достоинствах Марианны.
— Почему вы не женились потом? С тех пор прошло столько времени.
— Все эти годы я провел за рубежом. Сначала в Камбодже. Потом Ближний Восток и. наконец, последним было Конго. При таком образе жизни нелегко завязывать серьезные отношения.
— По-моему, эта Марианна поступила по отношению к вам просто возмутительно.
— Вовсе нет. — Мартин улыбнулся. — Если бы я не знал вас, то мог бы подумать, что вы ревнуете.
Краска стыда залила щеки Деборы. Она действительно ревновала, бесстыдно и зло.
— Давайте попробуем ягодного пирога Рей, — сменила она тему разговора. — А то, боюсь, нам ничего не достанется.
— Сегодня утром вы собирались уехать, даже не попрощавшись со мной, а сейчас вы, кажется, готовы убить мою бывшую невесту. Как же все это понимать?
— Я сама ничего не понимаю. Хотите кусок пирога?
— Пожалуйста.
Дебора направилась в кухню, задержавшись по дороге, чтобы переброситься парой слов с Дереком. После разговора с Мартином ей многое стало ясно. Так, по крайней мере, ей казалось. Теперь ей хотелось остаться на какое-то время одной, чтобы собраться с мыслями и решить, что делать дальше.
Ягодный пирог, покрытый толстым слоем заварного крема, выглядел таким аппетитным, что, перед ним, наверное, не устоял бы приверженец самой строгой диеты. Положив на тарелку еще и кусок шоколадного торта, Дебора вернулась к Мартину.
— Или мы идем танцевать, или я засну после такого обилия вкусных вещей, — со вздохом призналась она.
— Лучше танцевать, — улыбнулся одними глазами Мартин. — Макфарлейн уже достает скрипку.
— Я искренне рада, что вы вернулись из Конго живым и невредимым, — произнесла Дебора, вставая. — Подождите минутку, я только доем свой десерт.
Они смотрели друг на друга, и у обоих было такое ощущение, что в комнате нет никого кроме них. Мартин задумчиво накручивал на палец выбившийся из прически локон и одновременно гладил другой рукой ее щеку.
— Вам не кажется, что нам суждено было встретиться? — тихо спросил он. — Что не случайно я заметил того оленя и наткнулся на вас?
— Я приехала в Исландию не за этим, — возразила Дебора, опустив ресницы.
— И я не за этим. Мне кажется, что когда вы наконец скажете, что вас привело сюда, в наших отношениях наступит перелом. Признаюсь, когда я рядом с вами, во мне что-то происходит. При том, что я вовсе не такой уж любвеобильный, и сейчас у меня далеко не лучший период жизни.
— Почему?
— Как-нибудь я расскажу вам почему, — неохотно пообещал Мартин. — Хотите верьте, хотите нет, но в армии у меня была репутация молчуна. Это только с вами я такой разговорчивый.
— Я вам верю, — ответила Дебора, протягивая свою тарелку. — Отнесите, пожалуйста, на кухню. Я переела. К тому же мне необходимо подняться наверх, чтобы подкрасить губы.
— Воспользуюсь тем, что вам сейчас не страшно лишиться помады, — пробормотал Мартин и, наклонившись, провел языком по ее губам.
Мать Деборы всегда говорила ей, что секс — постыдное занятие, которым занимаются всегда втайне. Почему же тогда поцелуи Мартина дарят ей такое наслаждение? Зачем мать внушала ей отвращение к такому естественному и радостному чувству, как любовь? Осторожно отстранив Мартина, Дебора быстро стала подниматься по узкой крутой лестнице.
Когда она вернулась, Мартина нигде не было. Удачный момент, чтобы незаметно улизнуть, подумала Дебора. Тихо как мышка она прошмыгнула мимо группы мужчин, куривших на террасе и наслаждавшихся великолепным домашним пивом. Дебора медленно пошла по извилистой тропинке, обходя камни и стараясь ступать по мягкой траве, чтобы не испортить туфли, которые дала ей Камилла. Садившееся за холмы солнце окрашивало в золотистый цвет все вокруг. Волшебная картина. Остановившись, Дебора со вздохом прислонилась к стволу клена. Ее тело изнывало от желания, разбуженного Мартином. Его взглядом, прикосновениями, поцелуем.
Что сказала бы сейчас мать? Она всегда предавала анафеме любое проявление страсти. Дебора вспомнила цветочные клумбы их деревенских соседей, благоухавшие ароматами роз и пахучей жимолости. Перед домом ее матери имелись только два декоративных куста с темной листвой да заросли сорной травы, сквозь которую с трудом пробивались желтые одуванчики. Но, как только они зацветали, их безжалостно срывали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
